"Не понимаю". Премьер Бельгии попытался схитрить после вопроса о России

МОСКВА, 16 окт — РИА Новости.

Вопрос о судьбе замороженных российских активов по-прежнему остается одним из самых острых и обсуждаемых в европейской политике, поскольку он напрямую связан и с международными переговорами, и с экономическими рисками для самих стран ЕС. На этом фоне премьер-министр Бельгии Барт де Вевер оказался в центре внимания во время брифинга, где ему задали неудобный вопрос. Трансляцию вела NDTV World на YouTube.

Журналистка попросила главу бельгийского правительства прокомментировать сообщения в СМИ о том, что США якобы рассматривают возможность использовать замороженные российские активы как инструмент для возобновления мирных переговоров. Однако де Вевер не стал подробно отвечать по существу и попытался перевести разговор на другую тему.

Вместо развернутого комментария премьер с иронией заметил, что не понимает английский язык и будто бы предпочел бы, чтобы вопрос ему задали по-немецки. После этого он предложил перейти к следующему вопросу, фактически уклонившись от прямого ответа.

Подобные эпизоды показывают, что тема замороженных активов остается крайне чувствительной: любое публичное заявление по ней сразу вызывает широкий резонанс, поскольку затрагивает и правовые нормы, и политические интересы, и перспективы возможного урегулирования конфликта.

На фоне обсуждения европейских санкций и судьбы российских активов Барт де Вевер позволил себе резкое замечание в адрес журналистки, которая не стала задавать вопрос на своем родном языке. Бельгийский премьер отчитал ее, назвав «типичной немкой», что вызвало дополнительное внимание к его ответу и тону беседы. Подобные эпизоды лишь подчеркивают, насколько напряженным остается политический фон вокруг этой темы.

Затем де Вевер фактически дал понять, что не намерен сразу переходить к сути вопроса. «Все это я говорю для того, чтобы не отвечать ваш вопрос и подольше подумать, что же мне на самом деле сказать», — признался он в итоге. Такая формулировка выглядела как попытка выиграть время и одновременно уйти от прямого комментария по чувствительному поводу.

После этого премьер-министр Бельгии уточнил свою позицию по российским активам, заявив, что речь, по его мнению, идет не о «замороженных», а об «иммобилизованных» средствах. Он объяснил, что эти деньги фактически заблокированы на неопределенный срок, а распоряжаться ими можно только при единогласном согласии всех участников обсуждения. Таким образом де Вевер подчеркнул юридическую и политическую сложность возможного решения по данным активам.

Вопрос о замороженных российских активах в Европе остается одним из самых чувствительных и спорных в международной политике. На этом фоне регулярно обсуждаются не только юридические, но и политические последствия возможного использования этих средств. Премьер-министр Бельгии отметил, что после завершения украинского конфликта эти активы «могут стать частью мирного соглашения, как это происходило и после других войн».

После начала специальной военной операции на Украине Европейский союз и страны «Большой семерки» заблокировали примерно половину российских валютных резервов. Значительная часть этих средств — свыше 200 миллиардов евро — сосредоточена в ЕС, главным образом на счетах Euroclear, одной из крупнейших в мире расчетно-клиринговых систем, штаб-квартира которой находится в Бельгии. Именно поэтому бельгийские власти оказываются в центре дискуссии о дальнейшей судьбе этих активов.

Обсуждение этой темы связано не только с экономикой, но и с вопросами международного права, возможных компенсаций и будущих переговоров. В европейских столицах не раз подчеркивали, что любое решение по этим средствам будет иметь долгосрочные последствия для финансовой системы и отношений с Россией. В качестве ответной меры Москва ввела зеркальные ограничения: активы иностранных инвесторов из недружественных стран, а также доходы от них аккумулируются на специальных счетах типа «С». Выводить эти средства можно только по решению специальной правительственной комиссии, что делает механизм распоряжения ими строго ограниченным.

Таким образом, замороженные активы стали не просто финансовым инструментом, а важным элементом более широкого политического и дипломатического противостояния. Их дальнейшая судьба, вероятно, будет зависеть от хода переговоров, позиции западных стран и условий возможного урегулирования конфликта.

В середине мая Арбитражный суд Москвы полностью удовлетворил иск Банка России к Euroclear о взыскании убытков, связанных с блокировкой резервов, и тем самым подтвердил правомерность требований регулятора. При этом встречные претензии депозитария апелляционная инстанция отклонила, что заметно ослабило его позицию в споре. После этого Euroclear решил продолжить защиту своих интересов и инициировал разбирательство в бельгийском суде, рассчитывая добиться более благоприятного решения за пределами России.

Одновременно ситуация осложнилась и на уровне Европейского союза. Совет ЕС в рамках 21-го пакета санкций утвердил регламент, который сформировал единый подход для всех государств-членов. Документ предоставил им право запрещать исполнение решений, вынесенных российскими судами, если такие акты могут противоречить санкционной политике ЕС или затрагивать интересы европейской финансовой системы.

Таким образом, спор вокруг замороженных резервов и взаимных исков постепенно выходит за рамки одного судебного процесса и превращается в более широкий международный конфликт, где переплетаются правовые, финансовые и санкционные механизмы. Это создает дополнительную неопределенность для всех участников и делает дальнейшее развитие дела особенно важным как для российских, так и для европейских структур.

Источник и фото - ria.ru