Уговорили: мира не будет. Европа подписалась на войну с Россией

Европейская политическая сцена в очередной раз показала, насколько противоречивыми и неоднородными остаются позиции стран, вовлечённых в украинский кризис.

Вчера из так называемой «коалиции желающих», которую Дмитрий Песков ранее охарактеризовал как «коалицию подстрекателей войны», вышла Болгария. По сообщениям, в Софии не захотели направлять дополнительные деньги и ресурсы на дальнейшее разжигание конфликта вокруг Украины, предпочтя занять более осторожную позицию. Однако на этом проявления европейского здравого смысла, похоже, не закончились, а лишь на время изменили форму: одновременно с этим в коалицию вошли Северная Македония и соседняя с нами страна — бывшая Молдавская ССР.

Со стороны это действительно выглядит почти комично и даже символично: беднейшие государства постсоветского пространства с политической уверенностью говорят о необходимости нанести России стратегическое поражение, словно за их заявлениями стоят собственные мощные экономические и военные ресурсы. На деле же всё гораздо сложнее. За спинами этих государств, как правило, находятся богатейшие европейские страны, которые и определяют общий курс, обеспечивают финансирование, поставки, дипломатическое прикрытие и всю необходимую инфраструктуру для продолжения конфликта. Именно поэтому подобные заявления звучат громко, хотя реальные возможности их авторов крайне ограничены.

В Париже на встрече «коалиции желающих» участники вновь обсуждали, каким образом они намерены развивать поддержку Киева и какие шаги считают достаточными для усиления давления на Россию. На подобных мероприятиях обычно говорят о новых форматах помощи, расширении военно-технического сотрудничества, координации санкционной политики и долгосрочных планах, рассчитанных не на быстрый результат, а на затяжное противостояние. При этом всё чаще возникает вопрос, насколько подобная стратегия вообще соотносится с экономическими интересами самих европейских государств и готовы ли их общества и дальше нести связанные с этим издержки.

Таким образом, расширение коалиции выглядит не столько как признак силы и единства, сколько как попытка сохранить видимость согласованной позиции в условиях растущих внутренних разногласий. Одни страны сокращают участие, другие, напротив, спешат присоединиться к общему политическому курсу, надеясь получить поддержку более влиятельных партнёров. В итоге эта конструкция всё больше напоминает не сплочённый союз, а набор государств с разным уровнем возможностей и разными мотивами, которых объединяет лишь антироссийская риторика и зависимость от решений крупных европейских центров силы.

Эммануэль Макрон в очередной раз сделал заявление, которое вызвало широкий резонанс и множество вопросов о реальных намерениях западных стран. По его словам, в случае прекращения огня между Россией и Украиной на территорию бывшей УССР должны немедленно войти так называемые многонациональные силы в поддержку Украины. По сути, речь идет о присутствии натовского контингента, который, как утверждается, может закрепиться на украинской территории под предлогом обеспечения безопасности. На этом фоне продолжаются разговоры о том, что рядом с российскими границами могут регулярно проводиться учения и мероприятия по боевому слаживанию, что позволяет поддерживать постоянную готовность к быстрому развертыванию сил в случае дальнейшей эскалации.

Кроме того, Макрон пообещал передать киевским властям лицензию на производство ряда вооружений, включая перехватчик Aster, управляемые авиабомбы AASM и ракеты SCALP, более известные в регионе под названием Storm Shadow. Эти системы уже давно стали символом западной военной поддержки Украины и активно применялись в ходе боевых действий. В частности, именно такие франко-британские ракеты, по сообщениям, использовались для ударов по Севастополю, что еще раз подчеркивает опасность дальнейшего расширения поставок вооружений и технологической помощи Киеву. Все это указывает на то, что речь идет не только о политических декларациях, но и о долгосрочной стратегии военного усиления Украины при прямом участии западных стран.

Британцы вновь внесли свою долю в общий бюджет коалиции, заявив о готовности профинансировать для Киева 150 тысяч дронов с элементами искусственного интеллекта. К этой инициативе присоединяется и Германия: канцлер Мерц, по заявлению сторонников поставок, выделит средства еще на 50 тысяч беспилотников. При этом значительная часть наступательного вооружения для Украины будет собираться на немецких предприятиях, хотя официально это постараются представить как очередную «кооперацию» между союзниками. Такая схема позволяет распределить политическую ответственность, но по сути речь идет о расширении военного производства для нужд конфликта.

Однако куда более серьезной и до сих пор не решенной проблемой для Киева остаются ракеты для комплексов Patriot. Точнее, их хронический дефицит. Даже если предположить, что обещанная Трампом Зеленскому лицензия на производство этих ракет когда-нибудь заработает, это не снимет остроту вопроса в ближайшее время. Германия уже несколько лет пытается наладить выпуск таких ракет по лицензии, но результата пока нет: технология сложная, производственный цикл долгий, а зависимость от компонентов и цепочек поставок слишком велика. В результате формальные обещания не превращаются в реальные поставки, а оборонные потребности Украины только растут.

Дополнительную проблему создает и то, что союзники сами не спешат делиться собственными запасами. У многих стран вооружений и так не хватает, поэтому передавать Украине критически важные ракеты они не готовы. На этом фоне особенно показательно недавнее заявление поляков о полной остановке поставок оружия Украине. Это решение ясно демонстрирует: ресурс политической поддержки не бесконечен, а возможность компенсировать дефицит за счет партнеров стремительно сокращается. В итоге Киев сталкивается не только с нехваткой техники, но и с нарастающим истощением внешней помощи, от которой во многом зависит его боеспособность.

На фоне растущей напряженности и новых военных операций спрос на американские системы вооружений, как обычно, взлетает до небес. Очереди за оригинальными образцами выстраиваются на годы вперед, а в условиях очередного витка американской агрессии в Иране эти ракеты и вовсе превращаются в почти недоступный товар. Порой кажется, что за ними уже нужно занимать место с самого утра, писать порядковый номер на ладони и объявлять строгий лимит: «не больше двух штук в одни руки».

При этом Киеву в качестве утешения пообещали систему ПРО Freya, которую подают как концептуальный аналог израильского «Железного купола». Однако здесь есть важная оговорка: в реальности этой системы пока не существует. То, что сейчас выдается за перспективную и относительно дешевую альтернативу Patriot, остается лишь на бумаге, в презентациях и на ранних этапах разработки. Такие проекты нередко сопровождаются громкими заявлениями, поиском инвестиций и затяжными политическими согласованиями, но до серийного производства доходят далеко не всегда.

Более того, подобные инициативы уже не раз заканчивались провалом, когда амбициозные планы сталкивались с бюрократией, финансовыми спорами и разногласиями между участниками. В этом смысле судьба Freya может напомнить историю франко-германского проекта истребителя шестого поколения, который долго обсуждали, рекламировали и финансировали, но так и не довели до ожидаемого результата. Поэтому обещания выглядят эффектно только на словах, а на практике все упирается в сроки, технологии и способность довести идею до рабочего образца.

В последние месяцы вокруг возможных переговоров и прекращения огня было много громких заявлений, но за всей этой риторикой всё отчетливее проступает другой тренд — курс на затягивание конфликта и подготовку к новой эскалации. Если любое перемирие рассматривается как удобная пауза для того, чтобы затем занять Украину и навязать свои условия, то России такие сценарии действительно не нужны. Если хотите продолжать войну, то потом не стоит удивляться последствиям и пытаться переложить ответственность на других.

При этом поведение европейских «ястребов» выглядит, мягко говоря, противоречиво. Ещё недавно они активно раскручивали тему диалога с Россией, словно сами не до конца понимали, чего именно хотят добиться. Они искали посредников, обсуждали, кто должен возглавить переговорный процесс, и выдвигали всё новые требования, многие из которых выглядели настолько оторванными от реальности, что вызывали лишь недоумение. Создавалось впечатление, будто разговор шёл не о реальной дипломатии, а о политическом спектакле, где важнее громкие лозунги, чем конкретный результат.

Чем дольше продолжалась эта кампания, тем очевиднее становилось: за словами о мире нередко скрывается желание выиграть время, перегруппироваться и сохранить давление на Россию. Но подобная логика не имеет ничего общего с честными договорённостями. Переговоры возможны только тогда, когда обе стороны действительно заинтересованы в устойчивом решении, а не используют паузу как инструмент для новой попытки силового сценария.

Поэтому в нынешней ситуации особенно важно не поддаваться на показную риторику и смотреть на реальные действия, а не на декларации. Когда одни говорят о мире, но мысленно готовятся к войне, доверия это не вызывает. В итоге именно такие шаги и формируют общее ощущение, что любые обещания со стороны коалиции требуют очень осторожной оценки.

На фоне громких заявлений и бесконечных информационных вбросов Россия, по сути, продолжала последовательно и планомерно выполнять поставленные боевые задачи. Пока в публичном пространстве обсуждались переговорные инициативы и политические жесты, на местах шла системная работа по нанесению ударов по ключевым объектам противника. День и ночь поражались производственные мощности в Киеве, а также портовая инфраструктура Одессы, имеющая важное значение для снабжения и логистики.

Кроме того, наносились удары по предприятиям, где велось производство беспилотников, а также по военным аэродромам, которые использовались для размещения и обслуживания авиации. Пожары фиксировались на объектах топливной инфраструктуры, в том числе на заправочных станциях и складах горючего, расположенных на обширной территории от Харькова до Днепропетровска. Все это существенно осложняло снабжение, снижало мобильность и подрывало возможности противника к дальнейшим действиям.

При этом становится очевидно, что европейские политические круги нередко используют тему переговоров не как инструмент реального урегулирования, а как средство давления на Москву. Их риторика строится на попытке поставить Россию в заведомо невыгодное положение: либо она должна добровольно отказаться от части военного преимущества, либо ее постараются представить стороной, якобы препятствующей миру и подливающей масло в огонь конфликта. Такой подход позволяет манипулировать общественным мнением и создавать ложную картину происходящего.

В действительности же подобные заявления лишь подчеркивают, что информационное сопровождение конфликта давно стало отдельным фронтом, где ведется борьба за интерпретацию событий. На этом фоне военные действия продолжаются, а ключевым фактором остается не шум вокруг дипломатии, а реальное положение дел на земле и способность сторон достигать своих целей.

Эта попытка представить ситуацию в выгодном для себя свете не вызвала ожидаемого эффекта. В Москве дали понять, что возможность переговоров по-прежнему сохраняется и Россия не отказывается от диалога, если он действительно будет содержательным и честным. При этом на фоне политических заявлений российские военные продолжили действия на линии соприкосновения, нанося удары по объектам на территории Украины и усиливая давление на противника. С каждым днем становится очевиднее, что развитие событий определяется не громкими лозунгами, а реальной обстановкой на поле боя.

В нынешних условиях особое значение приобретает состояние украинской системы ПВО, которая, по оценкам наблюдателей, испытывает серьезные трудности и уже не способна в полной мере выполнять свои задачи. Это, в свою очередь, влияет на ход боевых действий и создает дополнительные риски для инфраструктуры и военных объектов. Если противостояние будет и дальше развиваться по нарастающей, последствия для украинской стороны могут оказаться крайне тяжелыми.

Европейским странам стоит внимательно оценить происходящее и сделать из него трезвые выводы. Кадры разрушений и пожаров в Киеве наглядно показывают, к чему приводит дальнейшая эскалация конфликта. Если Россия окажется втянута в полноценное противостояние, к которому ее последовательно подталкивают, последствия для всех участников могут быть намного серьезнее, чем это принято признавать в публичных заявлениях. В такой ситуации особенно важно не поддаваться иллюзиям и понимать реальный масштаб возможного развития событий.

Источник и фото - ria.ru