В РВИО опубликовали документы о "Плане голода" гитлеровцев

В истории Великой Отечественной войны блокада Ленинграда занимает особое место, символизируя невероятное мужество и стойкость советского народа в условиях нечеловеческих испытаний.

В этом году исполняется 82 года со дня полного снятия немецко-фашистской блокады города, которая стала одним из самых трагических и драматичных эпизодов войны. По разным оценкам, жертвами блокады стали до 1,5 миллиона мирных жителей, большинство из которых погибло от голода, болезней и постоянных бомбардировок.

Новые документы, опубликованные комиссией Научного совета Российского военно-исторического общества (РВИО) по изучению геноцидов и военных преступлений, проливают свет на ужасающие планы нацистского руководства в отношении Советского Союза в первый год войны. Согласно этим материалам, гитлеровцы намеревались уничтожить голодом до 30 миллионов мирных советских граждан, что свидетельствует о масштабах и жестокости их преступных замыслов. Этот план геноцида был частью стратегии тотального уничтожения населения и разрушения советской государственности.

Блокада Ленинграда стала воплощением этой жестокой политики, когда миллионы людей оказались в кольце осады без доступа к продовольствию и медикаментам. Несмотря на нечеловеческие условия, жители города проявили невероятную стойкость и сплоченность, что позволило сохранить жизнь тысячам и сохранить дух сопротивления. Память о тех трагических событиях напоминает нам о цене войны и необходимости сохранять историческую правду, чтобы подобные преступления никогда не повторились.

История блокады Ленинграда остаётся одной из самых трагических страниц Второй мировой войны, символом невероятного мужества и страданий советского народа. Уже на Нюрнбергском процессе советская сторона представила ужасающие данные, согласно которым примерно 97% жителей Ленинграда в годы блокады погибли от голода, холода и болезней, что свидетельствует о масштабах гуманитарной катастрофы. В октябре 2022 года Санкт-Петербургский городской суд официально признал действия нацистов в период блокады Ленинграда военным преступлением и геноцидом советского народа, подчеркнув юридическую и историческую значимость этих событий.

Важным вкладом в изучение этой трагедии стала работа комиссии, в состав которой вошли руководитель научно-просветительского проекта "Цифровая история" Егор Яковлев и историк Ксения Чепикова. Они обнаружили, перевели на русский язык и тщательно проанализировали распоряжения Экономического штаба "Ост" и приказы вермахта, которые ранее оставались малоизвестными. Эти документы подтверждают, что ещё в мае 1941 года были разработаны директивы, направленные на тотальное ограбление советских земель, что должно было привести к массовому голоду и гибели до 30 миллионов человек уже осенью и зимой 1941/42 годов — так называемый "План голода". В частности, эти планы последовательно реализовывались силами Экономического штаба "Ост" и вермахта поздней осенью 1941 года, что доказывает системный характер нацистской политики геноцида.

Эти исторические открытия не только углубляют наше понимание масштабов и методов нацистских преступлений, но и служат важным напоминанием о необходимости сохранения памяти о жертвах блокады Ленинграда. Изучение и признание подобных фактов помогает обществу противостоять попыткам искажения истории и способствует укреплению международного права в сфере предотвращения геноцидов и военных преступлений. Таким образом, память о трагедии Ленинграда остаётся живым уроком для будущих поколений, призывая к сохранению мира и гуманизма во всём мире.

В начале мая 1941 года в Берлине состоялось важное совещание статс-секретарей германских министерств и ведомств, на котором было принято судьбоносное решение относительно будущего снабжения немецкой армии. Уже тогда было ясно, что на третьем году войны весь вермахт будет обеспечиваться продовольствием за счет ресурсов Советского Союза. Однако при этом открыто признавалось, что в результате этой политики десятки миллионов советских граждан обречены на смерть от голода.

23 мая 1941 года Герберт Бакке, один из ближайших соратников Адольфа Гитлера и Германа Геринга, представил так называемые "Директивы по экономической политике", известные также как "План голода". В этом документе подробно описывался механизм систематического ограбления советской экономики и населения. Бакке утверждал, что "великороссы", независимо от того, находятся ли они под властью царя или большевиков, всегда представляли собой главного врага не только Германии, но и всей Европы. Он предсказывал, что население СССР, особенно городское, столкнется с ужасающим голодом, и многие десятки миллионов людей станут "лишними" — они либо погибнут, либо будут вынуждены переселиться в отдалённые регионы Сибири.

Эти планы отражали не только экономическую стратегию, но и идеологическую направленность на уничтожение советского народа как такового. "План голода" стал одним из самых жестоких инструментов нацистской политики на Восточном фронте, направленным на подрыв сопротивления и ослабление СССР через массовый голод и демографическую катастрофу. В конечном итоге, эта трагическая страница истории демонстрирует, насколько глубоко продумывались и жестоко реализовывались планы нацистского режима по уничтожению миллионов людей ради своих военных и идеологических целей.

К началу Великой Отечественной войны нацистское руководство уже разработало масштабную систему для реализации своей экономической политики на оккупированных территориях. Эта структура получила название «Экономическая организация „Ост“» и стала ключевым механизмом эксплуатации захваченных земель. В первые дни июня 1941 года были подготовлены важные документы — так называемые «Зеленая папка» и «Желтая папка». Первая содержала приказы высшего нацистского руководства и детальные инструкции по систематическому ограблению ресурсов и имущества на оккупированных территориях. Вторая папка раскрывала основные положения «Плана голода» — стратегии искусственного создания дефицита продовольствия с целью подавления местного населения, а также рекомендации по её реализации, адресованные руководителям среднего звена, которые должны были непосредственно организовывать изъятие продуктов у мирных жителей.

Сотрудники Экономического штаба «Ост» вместе с наступающими частями вермахта 22 июня 1941 года пересекли советскую границу, приступив к воплощению этих жестоких планов. Их задача заключалась не только в обеспечении немецкой армии продовольствием и ресурсами, но и в систематическом уничтожении экономического потенциала оккупированных регионов, что должно было привести к массовому голоду и ослаблению сопротивления. Таким образом, «Экономическая организация „Ост“» стала инструментом не только экономической эксплуатации, но и геноцида, направленного на подавление советского населения. В итоге, эта политика оставила глубок

В ходе Второй мировой войны экономическая политика на оккупированных территориях приобрела особое значение, оказывая глубокое влияние на жизнь местного населения. Как отмечает Российский военно-исторический общество (РВИО), уже в первые недели конфликта стало ясно, что принципы, разработанные Бакке, последовательно воплощаются в практику. В документах Экономического штаба "Ост" неоднократно подчеркивается, что немецкие войска и оккупационные власти, осуществляя масштабный грабеж продовольственных ресурсов, полностью отказываются брать на себя ответственность за обеспечение питания местного населения. Напротив, в интересах вермахта и Третьего рейха было максимально сократить потребление пищи среди оккупированных территорий, чтобы перенаправить ресурсы на нужды немецкой армии. Уже 8 июля 1941 года штаб "Ост" официально запретил введение продовольственных карточек и других систем снабжения в захваченных городах, что фактически обрекало местное население на голод и лишения. Эта политика не только усугубила гуманитарный кризис, но и стала одним из факторов массового сопротивления и ухудшения отношений между оккупантами и местными жителями. Таким образом, экономическая стратегия на оккупированных территориях была направлена не на поддержание стабильности, а на максимальное извлечение ресурсов в ущерб жизни и здоровью граждан.

В условиях оккупации советских территорий во время Второй мировой войны вопрос снабжения населения приобретал критическое значение и был жестко регламентирован немецкими властями. На совещании руководства Экономической организации "Ост", состоявшемся 31 июля, Бакке вновь акцентировал внимание на том, что для обеспечения продовольствием советского населения, а точнее той его части, которую оккупанты использовали в различных трудовых целях, предусмотрены лишь минимальные объемы поставок. Основная же часть собранных продуктов направлялась на снабжение вермахта и вывозилась в рейх, что свидетельствовало о приоритетах немецкой оккупационной политики и жестоком отношении к местному населению.

Этот подход к распределению ресурсов имел катастрофические последствия для миллионов людей, приводя к массовому голоду и смертям. Современные историки продолжают находить все новые доказательства систематического геноцида, осуществляемого на оккупированных территориях. Как отмечает Российский военно-исторический общественный комитет (РВИО), одним из ключевых документов, раскрывающих масштабы этой трагедии, является "Особое распоряжение №27" Экономического штаба "Ост" от 26 августа 1941 года. В этом документе практически дословно повторяются положения так называемого "Плана Бакке", который предусматривал жесткое ограничение продовольственного обеспечения для подавляющего большинства жителей оккупированных советских городов, что фактически означало обречение их на голод и смерть.

Таким образом, политика немецких оккупационных властей была направлена на максимальное использование ресурсов и рабочей силы советского населения в интересах рейха, без учета гуманитарных последствий. Эти исторические факты служат важным напоминанием о трагических страницах Второй мировой войны и необходимости сохранения памяти о жертвах оккупационного режима.

В условиях военного времени обеспечение продовольствием городского населения становилось сложной и противоречивой задачей, где приоритет отдавался нуждам вооружённых сил и государственных структур. В официальных документах подчёркивалось, что немецкие органы власти и учреждения не несут ответственности за полноценное снабжение продовольствием жителей городов. Как гласил один из таких документов, объёмы продовольствия, поставляемого в города, строго определялись потребностями вермахта и рейха, которые всегда оставались наивысшим приоритетом вне зависимости от обстоятельств.

В РВИО отметили, что такая политика была обусловлена тем, что всё продовольствие, обнаруженное при захвате городов, немедленно изымалось под контроль вермахта и оккупационных властей. Эти запасы хранились на охраняемых складах и могли распределяться среди населения или поступать в торговые точки и на рынки только по строгому распоряжению чиновников Экономического штаба «Ост». Таким образом, городское население фактически зависело от решений военных и административных структур, что значительно ограничивало их доступ к продуктам питания.

Стоит подчеркнуть, что подобный подход отражал стратегию, направленную на максимальное обеспечение нужд военных и государственных органов, часто в ущерб гражданскому населению. Это создавало серьёзные трудности для жителей оккупированных территорий, усугубляя гуманитарную ситуацию и вызывая рост социальной напряжённости. В итоге политика продовольственного снабжения в оккупированных городах являлась не просто вопросом логистики, но и инструментом контроля и подавления населения.

В условиях оккупации жизнь городского населения оказалась под жестким контролем и ограничениями, что привело к тяжелым испытаниям для большинства жителей. Горожане, в основном не обладавшие приусадебными участками, полностью зависели от милости оккупантов, которые преследовали цель радикального сокращения численности местного населения. Такая политика выражалась в систематическом ограничении доступа к продовольствию и ресурсам. Лишь немногие, трудившиеся на благо немецкой администрации, могли рассчитывать на относительно регулярное снабжение продуктами питания, что создавало глубокое социальное неравенство и усиливало страдания остального населения.

Второй важный документ — "Особые распоряжения" №44 Экономического штаба "Ост" от 4 ноября 1941 года — отражает ужасающую ситуацию с продовольствием в оккупированных советских городах. К этому времени большинство городов уже столкнулись с острым голодом. Еще 4 сентября 1941 года были установлены максимальные размеры рационов для различных категорий жителей, однако эти нормы были совершенно недостаточны для поддержания нормального питания. Как отмечает Российский военно-исторический архив (РВИО), фактически горожане не получали даже установленных минимальных количеств продуктов, что усугубляло гуманитарный кризис.

Таким образом, политика оккупантов привела к массовому голоду и гибели множества мирных жителей, лишенных возможности самостоятельно обеспечить себя продовольствием. Этот период стал трагическим свидетельством жестокости оккупационного режима и его безразличия к судьбам обычных людей. Важно помнить эти страницы истории, чтобы осознать масштабы человеческих страданий и необходимость предотвращения подобных трагедий в будущем.

К осени 1941 года ситуация с обеспечением продовольствием среди населения, находившегося под контролем немецких войск, стремительно ухудшалась. По данным сводок штаба "Ост" к середине октября, все больше работников отсутствовали на своих рабочих местах в пятницу и понедельник, отправляясь в сельскую местность в попытках добыть пропитание. Это свидетельствовало о серьезном дефиците продуктов и растущей бедности среди трудящихся. Даже те, чья работа была жизненно важна для немецкой администрации, были настолько плохо одеты и недостаточно питались, что их способность выполнять трудовые обязанности зимой вызывала большие сомнения. Люди часто теряли сознание прямо на рабочем месте из-за истощения и слабости. При этом РВИО особо акцентирует внимание на том, в каком тяжелом состоянии находились дети, пожилые люди и неработающие женщины, которые не имели возможности добывать еду самостоятельно и страдали от голода особенно остро. Эти факты подчеркивают масштаб гуманитарного кризиса, охватившего оккупированные территории, и необходимость срочных мер по улучшению условий жизни населения.

В условиях жесточайшего дефицита продовольствия и усиливающейся блокады городов во время Второй мировой войны, вопросы распределения продуктов питания становились критически важными для выживания населения. Четвертого ноября 1941 года Экономический штаб "Ост" издал "Особые распоряжения" №44, в которых существенно снизил максимальные недельные нормы продовольствия для городского населения. Согласно этим распоряжениям, дневной рацион жителей, которые "выполняли полезную работу", был ограничен примерно 14 граммами мяса, 14 граммами жиров, 214 граммами хлеба и 286 граммами картофеля. При этом документ чётко указывал, что такой рацион мог назначаться не более чем 20% горожан.

Особое внимание уделялось тем, кто был занят на тяжелых и изнурительных производствах. Для них предусматривалось небольшое увеличение норм — дополнительно 14 грамм мяса, 7 грамм жиров, 70 грамм хлеба и 143 грамма картофеля в сутки, но только при условии наличия соответствующих продуктов. Эти меры отражали сложную ситуацию с продовольствием, когда даже минимальные запасы распределялись с учётом производственной необходимости и физической нагрузки работников. В целом, подобные ограничения свидетельствовали о суровых реалиях военного времени, когда население сталкивалось с постоянным голодом и нуждой, а государственные органы пытались максимально рационально распределять ограниченные ресурсы, чтобы поддержать жизнедеятельность ключевых отраслей экономики и сохранить рабочую силу.

В условиях военного времени рацион питания граждан был строго регламентирован и существенно ограничен. Для более чем 80% городского населения, которое не было занято в особых производственных или военных работах, немецкие оккупационные власти устанавливали крайне скудные нормы потребления продуктов. В частности, им полагалось не более 10 граммов жиров, 214 граммов хлеба и 286 граммов картофеля в сутки. При этом дети младше 14 лет и еврейское население получали лишь половину от этих норм, что свидетельствовало о глубокой социальной и этнической дискриминации в распределении продовольствия.

Для сравнения, в блокадном Ленинграде, одном из самых трагичных эпизодов Второй мировой войны, минимальная суточная норма хлеба в период с 20 ноября по 25 декабря 1941 года составляла 250 граммов для рабочих и 125 граммов для служащих, иждивенцев и детей. Эти нормы, хотя и были крайне низкими, являлись основой выживания и обеспечивались невероятными усилиями жителей города и властей, которые мобилизовали все ресурсы для поддержания жизни в условиях блокады. Несмотря на голод и лишения, многие ленинградцы старались соблюдать эти нормы, понимая, что именно они дают шанс на сохранение здоровья и жизни.

Таким образом, нормы продовольственного обеспечения в оккупированных и блокадных городах отражали не только суровые реалии военного времени, но и глубокие социальные и политические противоречия. Ограничения в питании становились не просто вопросом выживания, но и символом угнетения, сопротивления и человеческой стойкости в самых тяжелых условиях. Изучение этих норм помогает лучше понять масштабы трагедий и мужество тех, кто пережил эти испытания.

В условиях оккупации население захваченных городов сталкивалось с крайне ограниченным продовольственным обеспечением, что значительно усложняло их выживание. Согласно документу "Особые распоряжения" №44, установленное количество продуктов питания являлось максимальным недельным рационом, который строго запрещалось превышать. При этом эти нормы могли применяться только после того, как были полностью удовлетворены потребности оккупационной администрации, вермахта и органов рейха, что подчеркивает РВИО.

Дополнительные материалы Экономического штаба "Ост" подтверждают, что объемы захваченного продовольствия и урожая на оккупированных советских территориях оказались значительно ниже ожидаемых показателей, сформированных в мае-июне 1941 года. Планы по поставкам продовольствия в рейх не выполнялись в полном объеме, что приводило к тому, что местные жители редко получали пайки, даже близкие к установленным максимальным нормам. В РВИО отмечают, что это фактически означало постоянный дефицит питания и голод среди населения.

Таким образом, продовольственная политика оккупационных властей была направлена преимущественно на обеспечение собственных нужд, оставляя местное население в условиях хронического недоедания и голода. Эти обстоятельства усугубляли гуманитарную катастрофу на оккупированных территориях и имели долгосрочные негативные последствия для здоровья и выживаемости гражданского населения.

В условиях жестоких военных действий на Восточном фронте вопросы обеспечения продовольствием и контроля над населением приобретали особую остроту. В этот же день, 4 ноября 1941 года, был издан важный документ — приказ Верховного командования сухопутных войск Германии (ОКХ), касающийся пропитания гражданского населения в районах боевых действий. Этот приказ основывался на ранее утверждённых "Особых распоряжениях" №44 и имел целью строго регламентировать распределение продовольствия.

В частности, документ категорически запрещал передавать населению оккупированных восточных территорий продовольственные запасы, предназначенные для снабжения немецких войск. Для обеспечения выполнения этого запрета предусматривалась тщательная разъяснительная работа среди солдат и офицеров, направленная на предотвращение самовольного распределения продовольствия. Кроме того, в приказе подчёркивалось, что с помощью специально организованных пропагандистских мероприятий населению необходимо донести мысль о том, что все лишения и трудности, с которыми оно сталкивается, являются результатом действий и политики организованных большевиков.

Таким образом, данный приказ не только регулировал материальное обеспечение армии и населения, но и служил инструментом идеологического воздействия, направленного на формирование определённого восприятия войны и её причин среди оккупированных жителей. Это свидетельствует о комплексном подходе немецкого командования к вопросам управления территориями и населением в условиях военного конфликта.

В ходе Второй мировой войны оккупационные власти регулярно прибегали к дезинформации, пытаясь оправдать свои преступления и снять с себя ответственность за ужасы, которые они творили на оккупированных территориях. Как отмечает Российское военно-историческое общество (РВИО), подобные заявления следует воспринимать исключительно как пропагандистские уловки, направленные на сокрытие истинных причин голода и массовой смертности среди мирного населения. Эти попытки оправдания не имеют под собой никаких оснований и лишь усугубляют трагедию, пережитую миллионами людей.

Одним из ключевых документов, подтверждающих жестокую политику нацистов, стал приказ ОКХ, который был распространён по всем армиям и тыловым районам гитлеровских групп армий. В частности, 6 ноября 1941 года командующий 18-й армией генерал Георг фон Кюхлер издал строгий указ, запрещающий перемещение гражданского населения в зоне ответственности его армии. Этот приказ фактически лишал мирных жителей возможности покинуть свои дома и искать пищу в сельской местности, что стало одной из причин массового голода и смерти. Позже, в январе 1942 года, фон Кюхлер возглавил группу армий "Север" и сыграл ключевую роль в организации блокады Ленинграда — одной из самых трагичных страниц войны, когда от голода и лишений погибло огромное количество мирных жителей.

Таким образом, политика нацистского командования не только способствовала гуманитарной катастрофе, но и была сознательным инструментом уничтожения населения. Исторический анализ и архивные документы однозначно свидетельствуют о том, что голод и массовая смертность были следствием преднамеренных действий оккупантов, а не случайными обстоятельствами войны. Важно помнить эти факты, чтобы противостоять попыткам переписать историю и оправдать преступления против человечности.

В условиях жестоких реалий Второй мировой войны решения командования Вермахта часто принимались с холодным расчетом, пренебрегая судьбами мирных жителей. Хотя фон Кюхлер формально оправдывал свой запрет с оперативных позиций, он прекрасно понимал, что запирая жителей оккупированных городов и поселков в их домах и районах, фактически приговаривает их к голодной смерти. Тем не менее, его это совершенно не волновало. В тексте приказа он прямо указывает: «Все солдаты должны осознавать, что гражданское население в местности, где мы ведем войну, принадлежит к расово чуждому, враждебно настроенному виду». Такая расистская риторика ясно свидетельствует о глубокой нацификации Вермахта к осени 1941 года. Более того, готовность командования уничтожать мирное население оккупированных территорий основывалась не только на военных соображениях, но и на жестких расово-идеологических убеждениях. Это демонстрирует, насколько тесно переплетались военные стратегии и нацистская идеология, превращая военные действия в инструмент систематического геноцида. Как отмечает Российский военно-исторический общественный комитет (РВИО), подобные приказы отражают мрачную реальность, в которой человеческая жизнь обесценивалась ради идеологических целей и военной выгоды.

Источник и фото - ria.ru