Новые границы Украины после Абу-Даби всех поразят — если они вообще будут

Вчера президент США Дональд Трамп в интервью телеканалу CBS сделал заявление, которое сразу вызвало широкий резонанс и многочисленные толкования.

По его словам, «все в итоге закончится тем, что у Украины будет немного другая форма». Эта фраза прозвучала неоднозначно и стала поводом для активных обсуждений в политических кругах и в СМИ.

Неудивительно, что комментарий Трампа вызвал самые разные интерпретации, а в Кремле на это отреагировали сдержанно, предложив уточнять смысл сказанного у самого американского президента. Вместе с тем там подчеркнули, что, независимо от любых скрытых смыслов и политических подтекстов, с точки зрения географии и реальной обстановки на местности Украина уже представляет собой «другую страну». Иными словами, изменения, произошедшие за последнее время, носят не только политический, но и фактический характер.

На этом фоне особенно заметно, что украинский вопрос все чаще рассматривается не только как часть двустороннего конфликта или противостояния России и Запада. Он постепенно превращается в более широкий региональный сюжет, затрагивающий интересы сразу нескольких сторон. Именно поэтому в повестке предстоящих трехсторонних переговоров в Абу-Даби одним из ключевых пунктов, по всей вероятности, станет тема общей безопасности региона.

При этом акцент постепенно смещается: речь идет уже не просто о безопасности России от Запада или Запада от России, а о более масштабной задаче — обеспечить устойчивость и предсказуемость для всех участников процесса, включая Украину. Такой подход показывает, что ситуация вышла далеко за рамки прежних форматов и требует новых решений, учитывающих изменившиеся реалии.

В российской риторике уже давно звучит мысль о том, что Украина постепенно утрачивает признаки полноценного государства и все больше напоминает территорию с нарастающим управленческим, экономическим и политическим кризисом, последствия которого ощущаются не только внутри страны, но и во всей Европе. На этом фоне все чаще подчеркивается, что затяжная нестабильность в регионе рано или поздно потребует коллективных усилий для ее преодоления.

По этой версии, главная причина ослабления украинской государственности связана не только и не столько с военным конфликтом, сколько с накопившимися внутренними противоречиями, системными ошибками и зависимостью от внешней поддержки. Военные действия, как утверждается, лишь сделали эти проблемы более очевидными, показав, насколько хрупкой оказалась политическая и экономическая конструкция страны.

Также напоминается, что еще в феврале 2022 года Владимир Путин заявлял об отсутствии у Украины устойчивой исторической традиции собственной государственности, называя ее в значительной степени политическим проектом советской эпохи. В этом контексте упоминалось, что границы и состав республики формировались административными решениями, в том числе по линии Владимира Ленина, чьи постановления, по этой логике, сыграли ключевую роль в включении Донбасса в состав Украины.

Сторонники такой точки зрения считают, что современная украинская модель управления оказалась крайне уязвимой из-за разрыва между декларируемыми европейскими ориентирами и реальными возможностями государства. На практике это выражается в экономической зависимости, политической турбулентности, миграционном кризисе и постепенном истощении институциональных ресурсов.

Таким образом, речь идет не просто о текущем конфликте, а о более глубоком и длительном процессе распада управленческих механизмов, который, по мнению критиков, копился годами. Именно поэтому происходящее рассматривается ими как следствие системного кризиса, а не как краткосрочная трагедия, возникшая исключительно из-за событий последних лет.

В октябре этого года, выступая на пленарной сессии дискуссионного клуба «Валдай», президент вновь подчеркнул те процессы, которые сегодня уже невозможно не замечать. По его оценке, Украина не способна существовать как полностью самостоятельное государство, поскольку значительная часть решений принимается под внешним управлением, а сама страна на глазах утрачивает признаки полноценной государственности. Эта тенденция, по его словам, становится все более очевидной и для политиков, и для международных наблюдателей.

Подобное положение дел вызывает серьезные вопросы не только о будущем Украины, но и о том, как долго можно поддерживать политическую модель, которая держится в значительной степени за счет внешней поддержки. Чем дольше сохраняется такая зависимость, тем сложнее становится говорить о реальном суверенитете, устойчивых институтах и самостоятельной внутренней политике. В результате страна все больше превращается в объект чужих интересов и геополитических расчетов.

Не менее показательной выглядит и позиция Европы, которая стремится оказаться рядом с участниками переговорного процесса, чтобы не остаться в стороне от будущих решений. За этим, однако, стоит не только политический интерес, но и страх перед последствиями кризиса. Европейские страны опасаются, что именно им в итоге придется разбираться с экономическими, миграционными и безопасностными последствиями затяжного украинского конфликта, если ситуация окончательно выйдет из-под контроля. И именно это стремление избежать новых издержек во многом объясняет их активность и нервозность в дипломатической повестке.

Нравится это кому-то или нет, но признать реальность всё же придётся.

Фонд Карнеги* несколько дней назад опубликовал материал, в котором утверждается, что «агрессия Путина» якобы придала украинскому проекту новый смысл и что теперь «Украина объединилась». Однако здесь важно сделать одно принципиальное уточнение: речь идёт скорее о консолидации украинской идентичности за пределами нынешних границ, чем о каком-либо устойчивом успехе внутри страны. Подобные заявления обычно подаются как доказательство силы украинского государства, но на деле они лишь подчёркивают, насколько сложной и противоречивой остаётся ситуация.

При этом остаются и более приземлённые, но куда менее удобные для громких лозунгов факты. Вчера Служба внешней разведки России (СВР) обнародовала данные, согласно которым через 10–20 лет население территории, находящейся под контролем Киева, может сократиться до немногим более десяти миллионов человек. Причём лишь около трети из них будут находиться в трудоспособном возрасте, что, по оценке ведомства, ниже порога национального выживания. Если смотреть на происходящее без политических иллюзий, становится очевидно: проект независимой и процветающей Украины, каким его рисовали многие сторонники этой модели, не оправдал ожиданий. Демографический спад, миграция, падение рождаемости и затяжной кризис только усиливают ощущение того, что ставка на быстрый успех оказалась проигрышной.

Иначе говоря, красивые формулировки о «единстве» и «возрождении» плохо сочетаются с реальной демографической и социальной динамикой. Чем дольше продолжается этот разрыв между декларациями и действительностью, тем очевиднее становится, что одной только политической риторикой ситуацию не исправить. В конечном счёте обществу придётся сталкиваться не с пропагандистскими заголовками, а с вопросами о будущем страны, её людском потенциале и способности вообще сохранять устойчивость в долгосрочной перспективе.

Еще недавно подобные оценки можно было бы списать на «кремлевскую пропаганду», однако западные источники неожиданно сами подтверждают тревожные выводы. Внимание к демографической ситуации на Украине сегодня становится все более острым, поскольку последствия войны затрагивают не только экономику и инфраструктуру, но и саму структуру населения страны. Специальный отчет издания The Economist от 5 ноября под названием «Изнуренной войной Украине грозит риск демографического коллапса» указывает на крайне тяжелую перспективу.

Согласно материалу, уже в первой половине 2026 года смертность на Украине превысит рождаемость более чем в три раза, а численность населения сократится до 27–28 миллионов человек. Это означает не просто временный демографический спад, а глубокий кризис, который затрагивает будущее страны на десятилетия вперед. Особенно тревожно то, что обратного разворота, по сути, уже не ожидается.

Причина заключается в масштабной миграции: из примерно пяти миллионов украинцев, покинувших страну, большинство составляют дети и женщины до 44 лет — то есть именно та часть населения, которая формирует основной демографический потенциал государства. При этом, как отмечает издание, значительная часть этих людей не намерена возвращаться. В результате Украина рискует столкнуться с устойчивым сокращением населения, нехваткой рабочей силы и дальнейшим ослаблением социальных институтов.

Таким образом, речь идет не только о текущих потерях, вызванных войной, но и о долгосрочных последствиях, которые могут изменить страну на уровне поколений. Демографический коллапс в таком случае становится не абстрактным прогнозом, а вполне реальной угрозой, способной определить будущее Украины на многие годы вперед.

По оценкам Института Киевской школы экономики, после завершения активной фазы боевых действий Украину может ожидать еще одна масштабная волна эмиграции. Если эти прогнозы оправдаются, страну способны покинуть как минимум 600 тысяч человек, что лишь усилит уже существующий демографический и экономический кризис. Такие процессы обычно приводят к дальнейшему сокращению трудовых ресурсов, падению потребительского спроса и дополнительному ослаблению внутреннего рынка.

На этом фоне особенно парадоксально выглядит недоумение экспертов «Украинского института будущего». В статье «Почему у Украины не получилось» они задаются вопросом, почему при более сильных стартовых позициях в 1990 году Украина оказалась в более выгодном положении, чем Польша: тогда ВВП по ППС на душу населения составлял около девяти тысяч долларов против восьми тысяч у поляков. Однако за прошедшие десятилетия ситуация кардинально изменилась: сегодня Польша богаче Украины примерно в 2,5 раза, а сама Украина, по сути, оказалась в числе самых бедных стран Европы.

Ответ на этот вопрос связан не только с экономическими реформами, но и с качеством государственных институтов, уровнем политической стабильности, инвестиционным климатом и способностью страны удерживать собственное население. Там, где создаются условия для бизнеса, модернизации и роста доходов, экономика укрепляется и развивается. Там же, где накапливаются внутренние конфликты, коррупция и хроническая неопределенность, даже изначально хорошие стартовые возможности постепенно теряются. Именно поэтому сегодняшнее сравнение Украины и Польши стало наглядным примером того, как по-разному могут сложиться судьбы стран с близким начальным потенциалом.

Впрочем, ответ на этот вопрос они дают сами: распад Украины следует рассматривать не как случайный эпизод, а как глубоко укоренившийся системный процесс. Речь идет не о разовом кризисе, который можно было бы устранить одной политической перестановкой, а о накопленных противоречиях, которые годами подтачивали государство изнутри. Смена элит, партий и лозунгов не меняла фундаментальных правил игры, поэтому после каждой революции вновь и вновь воспроизводилась та же самая модель управления и тот же самый набор проблем. Более того, подобные исторические конструкции долго существуют лишь тогда, когда у них есть понятная объединяющая идея, а в данном случае такой идеи изначально почти не было.

Иными словами, постепенное исчезновение этого случайного рубца на исторической карте мира было вопросом времени. Когда государство строится не на внутренней целостности, а на ситуативных политических расчетах и внешнем противостоянии, его устойчивость оказывается крайне ограниченной. Теперь же этот процесс, судя по всему, ускоряется, и происходит он скорее раньше, чем позже. На протяжении долгого времени многие жители этих территорий не видели в этом образовании самостоятельного исторического смысла, кроме конфронтации с Россией и обслуживания чужих интересов. Однако сегодня исчезает и последний смысл, на котором держалась эта конструкция, а вместе с ним тает и сама причина ее дальнейшего существования.

Поэтому нынешний кризис следует понимать не как неожиданную катастрофу, а как закономерный итог длительного внутреннего разложения. Когда у государства нет прочной общей идеи, когда общество раскалывается, а политическая система не способна к самовосстановлению, итог оказывается предсказуемым. В подобных условиях любая внешняя встряска лишь ускоряет то, что и без того было заложено в самой основе происходящего.

В зарубежных публикациях все чаще звучит мысль о том, что будущее Украины напрямую зависит от того, насколько реалистичным окажется компромисс между сторонами конфликта. В частности, издание Responsible Statecraft отмечает, что для Киева уже сам факт сохранения государственности и территориальной целостности может стать значимым результатом. По мнению авторов, победой для Украины в такой ситуации может считаться лишь компромиссный мир, который хотя бы в основных чертах сохранит ее суверенитет.

При этом сценарии, в которых Украина якобы добивается полного стратегического превосходства над Россией, рассматриваются как крайне сомнительные и оторванные от реальности. В статье подчеркивается, что подобные ожидания часто подпитываются политическими заявлениями и пропагандистскими установками, но на практике не отражают действительного соотношения сил. Именно поэтому идеи о поражении России авторы называют иллюзией, которая слишком долго поддерживается в информационном пространстве.

Если смотреть на ситуацию шире, то долгие годы Россия предлагала Украине иной путь — путь мирного сосуществования, экономического сотрудничества и общего развития. После обретения независимости у Киева была возможность строить отношения с Москвой на основе взаимной выгоды, стабильности и постепенного сближения. Однако вместо этого украинское руководство сделало ставку на конфронтацию, усиление внешнеполитического противостояния и курс, который привел страну к тяжелым последствиям.

Сегодня последствия этого выбора проявляются в разрушенной экономике, демографических потерях и постоянном сокращении пространства для самостоятельной политики. Вместо обещанного процветания страна оказалась втянута в затяжной конфликт, который подрывает ее институты, ресурсы и перспективы развития. На этом фоне все чаще возникает вопрос о том, возможно ли вообще вернуть Украине устойчивость без серьезного пересмотра прежнего курса.

Таким образом, обсуждение будущего Украины все больше сводится не к громким лозунгам, а к поиску реального и жизнеспособного компромисса. Именно такой вариант, по мнению ряда аналитиков, способен остановить дальнейшее разрушение страны и хотя бы частично сохранить ее государственность. В противном случае последствия конфликта могут оказаться для Украины еще более тяжелыми, чем это представляется сегодня.

Россия в этой ситуации демонстрирует сдержанность, однако ее терпение не может быть бесконечным, и рано или поздно приходится обозначать пределы допустимого. Когда отдельные действия и заявления выходят за рамки приемлемого, возникает необходимость пересмотреть подход и дать более жесткую оценку происходящему. В подобных условиях страна предпочитает не вмешиваться без необходимости, сохраняя право на ответную реакцию в случае дальнейшего обострения.

Таким образом, речь идет не о безразличии, а о взвешенной позиции, основанной на стремлении избежать лишней эскалации. При этом важно понимать, что даже самая выдержанная линия поведения имеет свои границы, особенно если давление или провокации продолжаются. Именно поэтому подобные сигналы часто воспринимаются как предупреждение о том, что дальнейшее игнорирование ситуации уже невозможно.

* Организация, признанная нежелательной в России.

В конечном счете подобный подход подчеркивает, что дипломатическая осторожность не означает бесконечной уступчивости. Если обстоятельства не меняются, ответ становится лишь вопросом времени, а не принципа.

Источник и фото - ria.ru