Старейший памятник на Куликовом поле отмечает годовщину открытия

МОСКВА, 21 сентября — РИА Новости.

В этот день, 21 сентября (8 сентября по юлианскому календарю — прим. ред.), когда отмечается 646-я годовщина Куликовской битвы, исполняется 176 лет со дня открытия памятника-колонны Дмитрию Донскому на Красном холме. Этот монумент стал первым мемориалом, посвященным знаменитому сражению 1380 года, и со временем превратился в один из самых узнаваемых символов русской воинской славы. История его создания растянулась на десятилетия, а сам образ памятника формировался под влиянием разных эпох и общественных представлений о подвиге защитников Руси. О том, как появился этот памятник и почему он по-прежнему сохраняет особое значение, — в материале РИА Новости.

Куликовская битва, а вместе с ней и фигура Дмитрия Донского, очень рано заняли особое место в исторической памяти Руси. Уже вскоре после сражения этот подвиг воспринимался не только как военная победа, но и как важнейший символ объединения русских земель и укрепления государственности. В последующие века интерес к событиям 1380 года не ослабевал: к образу Дмитрия Донского обращались в моменты, когда стране особенно требовались единство, стойкость и готовность к защите своей земли.

В разные периоды российской истории память о Куликовской битве приобретала новое звучание. При Иване Грозном она воспринималась как пример силы централизованной власти, в Смутное время — как напоминание о необходимости национального единения, в эпоху Петра I — как свидетельство древних воинских традиций, а в годы противостояния Наполеону — как исторический пример победы над сильным противником. Именно поэтому Куликово поле стало не просто местом легендарного сражения, а важнейшим символом стойкости и преемственности российской истории.

Памятник-колонна на Красном холме был задуман как знак благодарной памяти потомкам о героях Куликовской битвы. Его появление стало важным событием не только для Тульской земли, но и для всей страны, поскольку оно закрепило в материальной форме то уважение, которое веками сохранялось в народном сознании. Сегодня этот монумент напоминает о том, что историческая победа 1380 года стала одним из ключевых этапов формирования русского государства и национального самосознания.

В русской культуре и исторической памяти образ Дмитрия Донского постепенно приобретал все более значимое место. Уже в начале XIX века к теме Куликовской победы обращались не только историки и публицисты, но и художники, стремившиеся через искусство подчеркнуть величие этого события. Например, в 1805 году в Академии художеств была предложена тема «Дмитрий Донской по одержании победы над Мамаем» — в рамках этого сюжета Карл Брюллов изобразил князя, лежащего в изнеможении после тяжелой битвы на Куликовом поле.

Не менее важно, что интерес к этому событию проявлялся и на страницах печати. В 1809 году в журнале «Русский вестник» был поставлен вопрос: «Обратимся ли мыслию на брега Дона; и там, на поле Куликовом, не умолкла еще громкая слава побед над Ордами и Мамаем: где же памятник Димитрию Донскому?». Этот призыв отражал не только уважение к прошлому, но и растущее понимание необходимости увековечить память о выдающемся князе и его победе.

Позднее идея памятника получила уже более конкретное развитие. В 1820 году с предложением установить мемориал между Доном и Непрядвой выступил надворный советник и предводитель дворянства Данковского уезда Рязанской губернии Дмитрий Нечаев. Его инициативу поддержал тульский губернатор граф Владимир Васильев. Таким образом, к началу XIX века тема Куликовской битвы стала не только предметом художественного и литературного осмысления, но и основой для реальных проектов по созданию памятных сооружений, призванных сохранить историческую память для будущих поколений.

Идея увековечить память о Дмитрии Донском возникла на фоне растущего интереса к героическому прошлому России и стремления сохранить в памяти потомков подвиги национальных защитников. В этих обстоятельствах в июне 1820 года он сообщил губернскому предводителю Дмитрию Мансурову о намерении обратиться к императору с просьбой разрешить сооружение памятника. В ответном письме Мансуров подчеркнул, что «необходимо достойным памятником увековечить незабвенные заслуги Великого Князя Дмитрия Донского и дружины его», тем самым поддержав эту инициативу и придав ей официальный вес.

В дальнейшем работа над проектом продолжилась уже на более высоком уровне. В июле 1820 года Васильев обратился к генерал-губернатору Рязанского округа Александру Балашову с просьбой ходатайствовать перед Александром I о согласии на возведение памятника, а также о разрешении открыть сбор пожертвований среди представителей всех сословий. Такой шаг был важен не только как административная мера, но и как способ привлечь к делу широкую общественную поддержку. Благодаря содействию Балашова одобрение императора было получено, что открыло путь к практической реализации замысла и дальнейшей организации необходимых работ.

Идея создания памятника сразу была связана с именем выдающегося скульптора Ивана Мартоса, известного по монументу Минину и Пожарскому на Красной площади и по участию в художественном оформлении Казанского собора в Санкт-Петербурге. Ему доверили разработку проекта, и мастер подошел к задаче как к созданию не просто памятника, а символа исторической памяти. По замыслу Мартоса, центральное место в композиции должен был занять скульптурный портрет героя сражения, чтобы в образе читались сила характера, величие подвига и личное участие в судьбе страны. Художник стремился показать зрителю не только внешнее сходство, но и «идеальное лицо» героя, которое отражало бы его деяние, прославившее и Донского, и Россию. В одном из вариантов проекта предусматривался пьедестал с пролетом, выполненный по принципу триумфальной арки, что должно было усилить торжественность и символическое звучание монумента.

При этом работа над проектом не обошлась без споров. Президент Академии художеств Алексей Оленин решительно выступил против установки памятника «в чистом обширном поле», полагая, что на таком открытом пространстве монумент не сможет произвести должного впечатления. По его мнению, величие скульптуры раскрывается не только в самом образе, но и в окружающей ее среде, которая должна подчеркивать композицию и эмоциональный эффект. Оленин считал, что памятнику необходима более продуманная пространственная организация, чтобы зритель воспринимал его как значимое художественное и историческое явление. Таким образом, обсуждение проекта касалось не только внешнего вида монумента, но и того, как именно он будет взаимодействовать с окружающим пространством и зрителем.

По его мнению, скульптура Мартоса вполне могла бы украсить губернский город, однако для Куликова поля, как он считал, больше подошёл бы памятник более сдержанной и простой формы — например, пирамида или колонна. Подобное решение, по замыслу сторонников такой идеи, лучше соответствовало бы исторической значимости места и не отвлекало бы чрезмерной монументальностью от самого подвига. В декабре 1821 года Комитет министров отклонил проект Мартоса, сославшись на его несоответствие месту установки.

После этого проект был передан Аврааму Мельникову, зятю Мартоса. К тому времени Мельников уже приобрёл известность как победитель конкурсов на проекты Храма Христа Спасителя в Москве и Исаакиевского собора в Петербурге, хотя воплотить эти замыслы в жизнь ему так и не довелось, поскольку император предпочёл другие варианты. В новой версии памятника он предложил девятиметровый обелиск, украшенный барельефом, на котором соратники сообщают раненому князю о победе. Кроме самого обелиска предполагалось возвести церковь во имя Сергия Радонежского, а также инвалидный дом для ветеранов войны 1812 года, чтобы увековечить память о событии не только в камне, но и в благотворительном деле.

Тем не менее работа над мемориалом вскоре была приостановлена. В 1825 году скончался Александр I, а вслед за этим произошло восстание декабристов, что на долгие годы отвлекло внимание властей от проекта. Лишь спустя десять лет, в 1835 году, Александр Балашов вновь поднял этот вопрос и напомнил Николаю I, что его брат задумывал воздвигнуть памятник Дмитрию Донскому, а собранные на это средства все это время хранились в Коммерческом банке Санкт-Петербурга и приносили проценты. Следует отметить, что за период с 1824 по 1828 год на сооружение памятника удалось собрать 381 269 рублей ассигнациями, и Николай I повелел держать эти деньги в казне «для приращения процентами».

При этом император не одобрил проект Мельникова, сочтя его слишком простым и недостаточно торжественным, даже «провинциальным» по своему характеру. Чтобы найти более выразительное и монументальное решение, Академии художеств было поручено организовать новый конкурс, в рамках которого должны были быть представлены проекты памятника, храма и дома ветеранов. В результате предпочтение было отдано работе 37-летнего профессора архитектуры Александра Брюллова, чье предложение оказалось более соответствующим имперским представлениям о величии и исторической значимости замысла.

Архитектурное наследие XIX века в России во многом формировалось благодаря выдающимся мастерам, сумевшим соединить художественную выразительность, исторические мотивы и практическую пользу. Одним из таких деятелей был Брюллов, чье творчество оказало заметное влияние на развитие отечественного искусства и архитектуры. Он стал одним из основоположников «помпейского стиля» в России XIX века, придав этому направлению особую торжественность и узнаваемость.

Как отмечает историк, писатель и публицист Олег Хафизов в книге «От Непрядвы до Угры. Природно-исторический путеводитель», по проектам Брюллова в Санкт-Петербурге были возведены Малый театр оперы и балета, лютеранская церковь Петра и Павла, Штаб гвардейского корпуса, Пулковская астрономическая обсерватория и другие значимые здания. Эти постройки не только украсили столицу, но и стали важной частью ее культурного и исторического облика, отражая высокий уровень архитектурной мысли своего времени.

Работы Брюллова отличались вниманием к композиции, монументальности и гармонии форм, что делало их особенно ценными для эпохи, стремившейся к сочетанию величия и функциональности. В марте 1836 года, после внесения необходимых доработок, Николай I окончательно утвердил проект памятника, храма и богадельни для увечных воинов. Это решение стало важным этапом в реализации замысла, объединившего мемориальную, духовную и благотворительную функции в одном архитектурном комплексе.

В феврале 1845 года, когда Николай I вновь обратился к докладной записке департамента военных поселений, судьба памятника на Куликовом поле была пересмотрена. Император изменил прежнее решение и пришел к выводу, что на этом историческом месте достаточно возвести лишь один обелиск, выполненный по образцу уже существовавших памятников, установленных в империи и в Царстве Польском. Такое решение отражало не только стремление к единообразию монументального оформления, но и практический подход к распределению собранных средств.

При этом значительная часть пожертвований была направлена не только на увековечение памяти, но и на конкретные государственные нужды. Николай I распорядился отдать часть средств на строительство губернских кадетских корпусов, подчеркивая тем самым связь между воинской славой прошлого и воспитанием будущих офицеров. Сам же памятник на поле предполагалось выполнить в виде чугунного монумента, подобного тем, которые уже были установлены в местах наиболее значимых сражений Отечественной войны 1812 года и польского восстания 1830–1831 годов.

Подобные памятники создавались по проектам Антонио Адамини и служили не только знаком памяти о военных победах, но и важным символом государственной идеи. Таким образом, проект на Куликовом поле вписывался в более широкую традицию монументального увековечения военной истории России, где художественное оформление, идеологический смысл и практическое назначение нередко сочетались в одном замысле.

Создание этого монумента стало важным и трудоемким событием, потребовавшим не только инженерной точности, но и художественного замысла. На протяжении четырех лет велась разработка проекта, отливались отдельные элементы и осуществлялась тщательная сборка памятника на Красном холме. В декабре 1849 года работы были полностью завершены, после чего комиссия официально приняла сооружение. Памятник был выполнен в виде полой чугунной колонны, достигавшей 30 метров в высоту. Нижний, первый ярус включал ниши с надписями и барельефами, а в промежутках между ними были размещены шлемы, мечи и щиты русских воинов, подчеркивавшие воинскую славу и историческую память. Второй и третий ярусы состояли из пучков колонн, постепенно сужавшихся кверху, что придавало сооружению стройность и устремленность вверх. Четвертый ярус был украшен дубовыми листьями, символизировавшими силу, стойкость и долговечность. Завершала композицию золоченая глава с крестом, которая делала монумент особенно торжественным и величественным.

Куликовская колонна по праву занимает особое место среди мемориальных сооружений своего времени. Её создание стало важным событием не только для монументального искусства, но и для всей российской исторической памяти. Сопоставляя её с другими подобными памятниками, можно утверждать, что она относится к числу самых величественных металлических монументов России середины XIX века. Общая высота сооружения от основания до главы составляет 24 метра 58 сантиметров, а вместе с главой и крестом достигает 30 метров 25 сантиметров. Масса памятника равна 110 тоннам, что лишь подчёркивает масштаб и инженерную сложность этой постройки. Как писал Хафизов, подобные параметры делают колонну поистине выдающимся произведением своего времени.

Не менее значим и её духовный смысл. По окружности колонны были помещены слова 45-го псалма: «Бог нам прибежище и сила, помощник в скорбях обретших ны зело: сего ради не убоимся. Господь Сил с нами». Эта надпись придаёт памятнику не только торжественность, но и глубокое символическое содержание, связывая его с идеей небесного покровительства и воинского мужества. Согласно карамзинской «Истории государства Российского», именно этот псалом Дмитрий Донской читал перед началом Куликовской битвы, что делает выбранные строки особенно значимыми и исторически оправданными.

Таким образом, Куликовская колонна выступает не просто как архитектурный объект, а как памятник национальной памяти, соединяющий в себе художественную выразительность, религиозный смысл и напоминание о великом историческом событии. Её величие заключается не только в размерах, но и в том идейном содержании, которое она несёт.

Памятники истории нередко сохраняют в себе не только память о событиях прошлого, но и следы политических и духовных представлений своей эпохи. Вторая надпись на монументе звучала так: «Победителю татар Великому князю Дмитрию Иоанновичу Донскому признательное потомство. Лето от Рождества Христова 1848». Она была размещена в одной из ниш первого яруса и подчеркивала историческое значение личности князя как победителя в Куликовской битве. При утверждении окончательного варианта текста Николай I собственноручно исключил из него упоминание об императорском «изволении», стремясь придать надписи более сдержанный и торжественный характер.

8 (21) сентября 1850 года памятник был торжественно открыт и освящен. Это событие совпало сразу с двумя важными датами: праздником Рождества Богородицы и 470-й годовщиной Куликовской битвы, что придавало церемонии особую символическую значимость. Богослужение и обряд освящения совершил епископ Тульский и Белевский Дамаскин. Само открытие стало не просто официальным актом, а событием, подчеркивавшим связь между исторической памятью, православной традицией и государственным почитанием героев прошлого.

На церемонии присутствовал широкий круг представителей власти и местного общества. Среди них были управляющий Тульской губернией Владимир Казадаев, губернский предводитель Владимир Норов, уездные предводители дворянства, а также священники, жандармы, чиновники, местные дворяне и крестьяне. Такое многолюдное присутствие показывало, что памятник воспринимался как важное общественное и национальное событие, объединявшее разные сословия вокруг памяти о Дмитрии Донском и великом историческом прошлом Руси.

В 2005–2007 годах музей-заповедник «Куликово поле» провел масштабные реставрационные работы, направленные на сохранение памятной колонны и предотвращение ее дальнейшего разрушения. Со временем стало очевидно, что сооружение нуждается в срочном вмешательстве, поскольку исторический объект постепенно терял прочность и устойчивость. Специалисты внимательно обследовали памятник и пришли к выводу, что без комплексной реставрации его состояние продолжит ухудшаться.

К моменту начала работ колонна находилась в аварийном состоянии: в фундаменте появилась трещина, а геодезические измерения показали заметное отклонение от вертикальной оси. Кроме того, внутри конструкции не оказалось несущего каркаса, который был предусмотрен в чертежах Брюллова. Это означало, что памятник держался лишь за счет внешней оболочки и со временем стал особенно уязвим для нагрузок, перепадов температуры и воздействия влаги.

Как отметил директор музея-заповедника «Куликово поле» Владимир Гриценко, колонна простояла 155 лет до момента разборки, и этот срок сам по себе можно считать впечатляющим для подобного сооружения. Однако годы неизбежно сказались на ее состоянии: на поверхности появились трещины, а стальные крепления пострадали от коррозии. Сотрудники музея забили тревогу, и вскоре после 625-летней годовщины, в 2005 году, колонну полностью разобрали, чтобы тщательно восстановить ее и сохранить для будущих поколений.

Реставрация стала важным этапом в судьбе памятника, поскольку позволила не только устранить накопившиеся повреждения, но и заново оценить его конструктивные особенности. Такие работы имеют особое значение для исторических объектов, ведь они помогают сохранить подлинный облик памятника и одновременно обеспечить его долговечность. Благодаря этому колонна получила шанс на новую жизнь и продолжила оставаться значимой частью музейного комплекса.

Работы по реставрации колонны продолжались около полутора лет и потребовали от специалистов высокой точности, аккуратности и постоянного контроля за состоянием конструкции. В процессе восстановления объект не просто привели в порядок, но и тщательно укрепили, чтобы продлить срок его службы и сохранить историческую ценность.

Главный принцип реставраторов заключался в том, чтобы максимально бережно отнестись к оригиналу: на своем историческом месте остался подлинный элемент, а не выполненная заново копия. Такой подход позволяет сохранить аутентичность памятника и его связь с прошлым, что особенно важно для объектов культурного наследия. Кроме того, подобные решения помогают передавать будущим поколениям не только внешний облик, но и настоящую материальную историю сооружения.

По словам Гриценко, при условии постоянного мониторинга и отсутствия внешних факторов, не связанных с инженерией, колонна может сохраняться практически бесконечно долго. Иначе говоря, при грамотном уходе и своевременном наблюдении эта история действительно может стать историей про вечность.

Источник и фото - ria.ru