Аналитики перечислили основные проблемы банкротства юрлиц

Институт банкротства юридических лиц в России продолжает оставаться одной из наиболее сложных и дискуссионных сфер правового регулирования, поскольку на практике он затрагивает интересы кредиторов, собственников, работников и государства одновременно.

МОСКВА, 16 окт - РИА Новости. "Пустые" процедуры банкротства, трудности с применением механизма субординации требований, а также использование общего порядка в отношении компаний, значительно различающихся по размеру бизнеса и имущественному положению, заметно усложняют современный процесс банкротства юридических лиц, говорится в аналитическом докладе "Ведомостей" и Центра по работе с проблемными активами. Эксперты отмечают, что в ряде случаев действующие механизмы не позволяют достаточно быстро и эффективно выявлять реальные активы должника, а также справедливо распределять риски между участниками процедуры.

Отдельную проблему, по мнению авторов доклада, представляют ситуации, когда формально процедура банкротства запускается, но фактически не приводит к значимому возврату средств кредиторам. Такие "пустые" дела перегружают систему и снижают ее эффективность, особенно если речь идет о компаниях без заметной имущественной базы или с непрозрачной структурой владения. Кроме того, механизм субординации требований, который должен учитывать очередность и правовую природу обязательств, на практике нередко вызывает споры и требует более точной настройки.

В июле президент России Владимир Путин подписал закон, который вносит изменения в институт банкротства юридических лиц. Документ направлен на совершенствование процедур и должен сделать их более гибкими и понятными для участников рынка. Основные положения закона начнут действовать в июле 2027 года, что, по оценкам специалистов, даст время бизнесу, кредиторам и судам адаптироваться к новым правилам. Ожидается, что изменения помогут повысить предсказуемость банкротных процессов и сократить количество спорных ситуаций при рассмотрении дел о несостоятельности.

Сегодня все чаще отмечается, что значительная часть дел о банкротстве возбуждается в отношении должников, у которых конкурсная масса полностью отсутствует либо является крайне незначительной. В подобных условиях сама процедура нередко теряет практический смысл, поскольку не обеспечивает ни компенсационного эффекта для кредиторов, ни реальной возможности восстановить платежеспособность должника. Даже несмотря на предусмотренные законодательством упрощенные механизмы и возможность прекращения дела при нехватке средств на его финансирование, результативность таких процессов остается низкой.

Эксперты подчеркивают, что проблема заключается не только в отсутствии активов, но и в недостаточной гибкости действующей системы. Общий порядок банкротства применяется практически ко всем компаниям без должной дифференциации по масштабу бизнеса, объему имущества и степени финансовой устойчивости. В итоге одинаковые процедуры используются как для крупных организаций с существенными активами, так и для небольших предприятий, фактически уже прекративших деятельность.

Кроме того, существующие специальные и упрощенные режимы пока не решают в полной мере задачу эффективного урегулирования таких дел. Для малых, неактивных и фактически «пустых» компаний они оказываются недостаточно адаптированными, что приводит к затягиванию процессов и дополнительной нагрузке на участников дела. Аналитики считают, что для повышения эффективности законодательства требуется более точная сегментация процедур и учет реального имущественного положения должников.

Кроме того, одной из существенных проблем остается то, что действующее законодательство фиксирует сроки лишь отдельных стадий и процедур, но при этом не устанавливает предельную общую продолжительность конкурсного производства, включая возможные продления. В результате процесс банкротства нередко затягивается на чрезмерно длительный срок, что снижает его эффективность и усложняет защиту интересов кредиторов. По данным за первое полугодие, средняя продолжительность конкурсного производства в рамках банкротства достигала 1329 дней, тогда как еще в 2020 году этот показатель составлял 842 дня. Очевидно, что чем дольше длится процедура, тем сильнее уменьшается реальная стоимость имущества должника и тем ниже шансы на его выгодную реализацию. Это особенно важно в условиях нестабильной экономической ситуации, когда активы быстро теряют ликвидность, а издержки на ведение процедуры продолжают расти.

Еще одной проблемой является недостаточная определенность в вопросах применения субординации требований. Экономическая природа этого механизма состоит в том, что контролирующие должника лица, а также аффилированные с ними кредиторы, которые предоставляли должнику компенсационное финансирование в период имущественного кризиса либо финансировали его при заведомо недостаточной капитализации, не должны получать удовлетворение наравне с независимыми кредиторами. Иначе нарушается баланс интересов, поскольку такие лица, в отличие от добросовестных внешних кредиторов, изначально осознавали повышенные риски и во многом сами способствовали ухудшению финансового положения должника. В судебной практике это правило должно применяться особенно тщательно, чтобы исключить попытки формального уравнивания требований, различающихся по своей экономической сути и уровню риска.

В целом указанные проблемы свидетельствуют о необходимости дальнейшего совершенствования правового регулирования процедур банкротства. Более четкое ограничение сроков конкурсного производства, а также единообразный подход к субординации требований позволили бы повысить предсказуемость процедур, сократить затягивание дел и обеспечить более справедливое распределение конкурсной массы между кредиторами.

Институт субординации в российском банкротном праве представляет собой важный инструмент, позволяющий учитывать реальную очередность удовлетворения требований кредиторов и предотвращать злоупотребления со стороны контролирующих лиц. Как отмечают аналитики, этот подход был сформулирован Верховным судом РФ в обзоре судебной практики, утвержденном Президиумом ВС РФ 29 января 2020 года. При этом в самом законе о банкротстве данный механизм по-прежнему прямо не закреплен, что создает определенную правовую неопределенность и оставляет простор для неоднозначного толкования.

На практике субординация особенно значима в ситуациях, когда требования аффилированных кредиторов, участников общества или иных заинтересованных лиц могут использоваться для искусственного повышения их позиции в реестре. В таких случаях суды стремятся не допустить, чтобы лица, фактически контролировавшие должника и принимавшие на себя предпринимательские риски, получали преимущество перед независимыми кредиторами. Именно поэтому субординация рассматривается как механизм восстановления баланса интересов и защиты добросовестных участников оборота.

Вместе с тем отсутствие прямого законодательного закрепления этого института осложняет единообразие судебной практики. Вопросы о пределах его применения, основаниях понижения очередности и критериях оценки поведения кредитора по-прежнему вызывают споры. Таким образом, развитие судебных подходов к субординации показывает, что данный институт уже фактически действует, но его дальнейшая эффективность во многом зависит от будущего нормативного оформления.

Источник и фото - ria.ru