Андрей Фурсенко: вокруг ИИ много ажиотажа, опасного для развития человека

Искусственный интеллект уже сегодня способен превосходить человека в отдельных задачах, однако считать, что он в состоянии заменить людей во всех сферах, было бы ошибкой и даже риском для полноценного развития личности, уверен помощник президента России, председатель попечительского совета Российского научного фонда (РНФ) Андрей Фурсенко.

По его мнению, технологии должны помогать человеку, а не подменять его мышление, ответственность и творческое начало. В беседе с РИА Новости он также объяснил, как можно стимулировать бизнес активнее инвестировать в науку, и почему для России особенно важно развивать региональную биоэкономику. Разговор с Андреем Фурсенко вел Владимир Сычев.

Говоря о сегодняшнем мире, где изменения происходят стремительно и почти непрерывно, Фурсенко отметил, что построить единый и устойчивый образ будущего становится все труднее. Новые технологии, экономические вызовы и изменения в общественной жизни требуют от государства, науки и бизнеса большей гибкости и готовности быстро адаптироваться к новым условиям. При этом важно не только следить за техническим прогрессом, но и сохранять ориентир на развитие человека, общества и страны в целом.

– Андрей Александрович, современный мир меняется так быстро, что, пожалуй, уже невозможно выстроить один универсальный образ будущего.

Почему прогноз научно-технологического развития России чаще всего выстраивается именно на сценарном подходе, и какую практическую пользу он приносит, когда государству необходимо принимать конкретные управленческие решения? Этот вопрос особенно важен, потому что в сфере науки, технологий и экономики очень многое зависит не только от планов, но и от внешних факторов, которые невозможно быстро изменить.

На мой взгляд, сценарный подход нужен прежде всего для того, чтобы заранее учитывать процессы, которые не зависят от нас и не могут быть изменены одним административным решением. Такой подход позволяет увидеть несколько возможных вариантов развития событий и понять, где государство способно повлиять на ситуацию, а где ему, наоборот, придется адаптироваться к уже складывающимся условиям. Кроме того, разные сценарии помогают заранее оценить риски, выбрать более устойчивую стратегию и не принимать решения вслепую.

Важно и то, что сами эти процессы могут быть разными по своей природе: одни связаны с мировой экономикой, другие — с научными прорывами, третьи — с демографией, международной обстановкой или технологической конкуренцией. Поэтому и меры реагирования тоже не могут быть одинаковыми. В одних случаях нужно ускорять развитие и активно вмешиваться, в других — выстраивать гибкую политику и приспосабливаться к внешним изменениям. Именно в этом и заключается практическая ценность сценарного прогнозирования: оно помогает не просто описывать будущее, а готовить государство к разным вариантам его наступления.

Сегодня особенно важно заранее иметь несколько продуманных сценариев развития событий, чтобы не реагировать на изменения в мире постфактум, а быть к ним подготовленными. Такие варианты должны опираться на накопленные знания, на наблюдения за природными процессами, а также на понимание того, как меняются отношения между государствами, ведь именно они нередко существенно влияют на общую картину мира. Чем внимательнее мы анализируем внешние факторы, тем точнее можем оценить возможные риски и преимущества для страны.

Именно поэтому мне кажется принципиально значимым, чтобы на столе заранее находилось несколько альтернативных сценариев, основанных на наших знаниях, наблюдениях за природой и понимании динамики межгосударственных отношений, которые, безусловно, способны менять мировую повестку. В зависимости от того, какой из этих внешних сценариев начнет реализовываться, нам необходимо выстраивать соответствующую научно-техническую политику. При этом важно, с одной стороны, исходить из национальных интересов, а с другой — трезво учитывать реальные возможности страны, ее ресурсы, кадровый потенциал и научную базу.

Такие сценарии нужны не только для того, чтобы быть готовыми к разным поворотам истории, но и для того, чтобы понимать, какой из них окажется для нас наиболее выгодным и предпочтительным. Более того, наличие нескольких проработанных траекторий позволяет заранее определить приоритеты, распределить усилия и сосредоточиться на тех направлениях, которые обеспечат максимальный эффект в долгосрочной перспективе. В конечном счете именно сценарное планирование помогает принимать более взвешенные решения и снижать зависимость от внезапных внешних изменений.

Сегодня искусственный интеллект действительно стремительно проникает во все сферы — от бизнеса и образования до науки и государственного управления. Однако на практике нередко возникает ощущение, что ИИ внедряют не потому, что он действительно нужен, а скорее «для галочки», чтобы соответствовать модным тенденциям. Особенно остро этот вопрос стоит в прогнозировании научно-технологического развития, где цена ошибки может быть очень высокой. В связи с этим важно понять: в каких задачах искусственный интеллект способен заменить или усилить человеческую экспертизу, а где без участия специалистов не обойтись.

Если говорить о прогнозировании, то искусственный интеллект особенно полезен там, где требуется обработка огромных массивов данных, поиск скрытых закономерностей, выявление трендов и быстрое сравнение множества сценариев. В таких случаях алгоритмы могут работать быстрее человека, точнее находить связи между разрозненными фактами и помогать принимать более обоснованные решения. Именно поэтому в ряде прикладных задач ИИ действительно оказывается эффективнее человека и приносит реальную пользу. Уже сегодня существуют примеры, когда такие системы успешно используются для анализа научных публикаций, мониторинга технологических трендов и оценки вероятных направлений развития отраслей.

В то же время есть области, где человеческая экспертиза остается ключевой. ИИ может обрабатывать данные, но он не всегда способен учитывать контекст, стратегические приоритеты, социальные последствия и политические риски так, как это делает опытный эксперт. Прогнозирование научно-технологического развития — это не только работа с цифрами, но и понимание того, какие технологии будут востребованы обществом, какие направления окажутся прорывными, а какие — тупиковыми. Здесь особенно важны интерпретация результатов, профессиональная интуиция и способность принимать решения в условиях неопределенности.

Поэтому наиболее эффективным подходом становится не противопоставление человека и искусственного интеллекта, а их сочетание. ИИ может выполнять аналитическую и вычислительную часть работы, помогая быстро обрабатывать информацию и выявлять потенциальные сигналы изменений, а человек — оценивать полученные выводы, проверять их на реалистичность и учитывать факторы, которые пока трудно формализовать. Такой тандем позволяет использовать сильные стороны обеих сторон и повышает качество прогнозов.

Таким образом, искусственный интеллект уже сегодня становится важным инструментом в прогнозировании научно-технологического развития, но его роль не стоит преувеличивать. Там, где нужны скорость, масштабный анализ и работа с большими данными, он действительно незаменим. Но там, где требуется глубокое понимание контекста, экспертная оценка и ответственность за решения, человек по-прежнему остается главным участником процесса. Именно в разумном сочетании технологий и человеческого опыта заключается наиболее перспективная модель работы в этой сфере.

Сегодня, когда машины способны обрабатывать поистине гигантские массивы данных, а цифровая среда ежедневно оперирует невероятным количеством нулей и единиц, может сложиться впечатление, что искусственному интеллекту доступно практически всё. Он действительно успешно справляется с анализом больших объемов информации, поиском закономерностей и решением множества прикладных задач. Однако чем сложнее становится вопрос, тем очевиднее его пределы.

И здесь возникает более глубокая проблема: может ли искусственный интеллект по-настоящему описать человеческую жизнь, в которой далеко не все поддается строгой формализации? Ведь жизнь человека — это не только события, но и переживания, внутренние конфликты, память, надежды, случайности и изменения, которые происходят как в личной судьбе, так и в обществе в целом. Все это связано с тонкими, подвижными и часто противоречивыми процессами, которые крайне трудно перевести в цифровой код.

Именно поэтому чувства, эмоции, нравственный выбор, духовный опыт и социальные перемены с трудом поддаются оцифровке. В математическом смысле это не просто большое число элементов, а скорее нечеткая, живая и бесконечно вариативная реальность, которую невозможно полностью свести к формуле. Искусственный интеллект может моделировать отдельные аспекты этой реальности, но исчерпывающе заменить человеческое понимание жизни он не способен.

Переписанный текст:

Важно учитывать, что любые прогнозы, связанные с будущим, всегда остаются лишь приближением к реальности, а не ее точной копией. Искусственный интеллект способен обрабатывать большие массивы данных, выявлять закономерности и строить вероятностные модели, однако у него есть принципиальные ограничения. Он по-прежнему работает прежде всего с числовыми показателями, статистикой и формализованной информацией, а значит, не всегда может учесть то, что выходит за рамки логики и расчетов.

Именно поэтому искусственный интеллект не способен полностью описать все аспекты человеческого поведения. Например, он не может достоверно смоделировать ситуацию, в которой человек просто откажется от рационального выбора и скажет, что чего-то не хочет, даже если это кажется выгодным или логичным. Такое нерациональное поведение часто связано с эмоциями, убеждениями, ценностями, внутренними переживаниями и социальным контекстом. Более того, именно подобные решения нередко оказывают серьезное влияние на развитие общества, экономики и политики.

Если снова вернуться к прогнозированию научно-технологического развития, то здесь важно понимать, что государственная система устроена по определенным правилам. Существуют планирование, бюджетные циклы, механизмы отчетности и набор целевых показателей, которых необходимо достигать. На первый взгляд это создает впечатление управляемости и предсказуемости. Однако на практике в процесс постоянно вмешиваются человеческий фактор, смена приоритетов, внешние обстоятельства и неожиданные решения, которые невозможно полностью просчитать заранее.

Поэтому при анализе будущего нельзя полагаться только на алгоритмы и формальные модели. Искусственный интеллект может быть полезным инструментом для оценки тенденций, сравнения сценариев и обработки информации, но окончательные выводы должны учитывать и социальную, и политическую, и психологическую составляющие. Только сочетание технологических методов и понимания человеческой природы позволяет приблизиться к более точному прогнозированию.

Переписанный текст:

Прогнозирование в сфере науки и технологий — это инструмент совершенно иного порядка, чем обычные аналитические материалы или отраслевые отчёты. Оно должно не просто фиксировать возможные тенденции, а реально влиять на управленческие решения, задавать приоритеты и помогать государству, бизнесу и научному сообществу действовать на опережение. Важно, чтобы такие документы становились не формальностью, а рабочим основанием для планирования будущего.

Возникает закономерный вопрос: как сделать так, чтобы прогноз действительно использовался на практике, а не превращался в экспертный доклад, который после публикации просто ложится на полку и больше не влияет на повестку? Ответ на этот вопрос во многом зависит от того, каким образом такие документы подготавливаются, кто участвует в их разработке и насколько тесно они связаны с реальными задачами развития страны.

Например, если говорить об одном из ключевых документов — стратегии научно-технологического развития России, — то её логика строилась на совершенно важном принципе. В основе подхода лежало не перечисление отдельных научных дисциплин или узких исследовательских направлений, а анализ крупных вызовов, стоящих перед человечеством в целом и перед страной в частности. Такой подход позволяет смотреть шире, видеть не только текущие потребности, но и долгосрочные риски, возможности и точки будущего роста.

Переписанный текст:

Речь идет о том, чтобы заранее понять, с какими серьезными вызовами может столкнуться человечество в ближайшие 10, 15 или 20 лет, и какие возможности уже сегодня существуют для их преодоления. Важно не только зафиксировать сами проблемы, но и осознать, что привычных инструментов и подходов для их решения, скорее всего, окажется недостаточно. Именно поэтому необходимо уже сейчас расширять взгляд на будущее и искать новые точки опоры для научного и технологического развития.

Если мы сможем достаточно точно определить эти будущие угрозы и ограничения, следующим шагом станет поиск того, каким образом наука способна ответить на них. Для этого потребуются неординарные, нестандартные и, возможно, даже радикальные методы, которые выходят за рамки сегодняшних общепринятых схем. Такой подход особенно важен, потому что многие задачи будущего будут сложнее привычных научных и практических моделей.

Далее возникает необходимость определить, на каких именно направлениях следует сосредоточить основные усилия уже сейчас, чтобы в перспективе получить эффективные ответы на новые вызовы. Это означает не просто реагировать на проблемы по мере их появления, а заранее формировать научную базу, развивать перспективные исследования и создавать условия для прорывных решений. Именно такой стратегический подход позволит человечеству быть готовым к изменениям и увереннее смотреть в будущее.

Если говорить об инновациях, то уже много лет на самых разных форумах и конференциях обсуждается одна и та же важная тема — как эффективнее «подружить» науку и бизнес, чтобы научные разработки быстрее доходили до практического применения. Сегодня это особенно актуально, потому что без тесного взаимодействия между исследователями, предпринимателями и государством невозможно построить по-настоящему конкурентоспособную экономику.

Не секрет, что российский бизнес пока не слишком охотно инвестирует в науку: с одной стороны, у компаний часто слишком короткие плановые горизонты, с другой — риски остаются очень высокими. Именно поэтому многие перспективные идеи застревают на ранних этапах, а так называемая «долина смерти» для научных проектов по-прежнему остается серьезным барьером. В таких условиях особенно важно искать механизмы, которые помогут сделать научные разработки более предсказуемыми и понятными для бизнеса.

Возникает логичный вопрос: может ли прогноз научно-технического развития изменить эту ситуацию, и если да, то каким образом? На мой взгляд, может. Подобный прогноз способен не только обозначить приоритетные направления исследований, но и показать бизнесу, какие технологии действительно имеют перспективу, где ожидается рост рынка, а также в каких сферах вложения могут принести наибольший эффект. Это помогает компаниям лучше оценивать будущие возможности и снижать неопределенность.

Думаю, что да. Конечно, бизнес заинтересован в том, чтобы уменьшить свои риски, получить более понятную картину будущего и принимать решения не вслепую, а на основе аналитики и долгосрочных ориентиров. Если прогноз научно-технического развития будет качественным, понятным и практико-ориентированным, он сможет стать важным инструментом, который приблизит науку к реальному сектору экономики и сделает сотрудничество между ними более устойчивым и результативным.

Переписанный текст:

Чтобы снизить возможные риски, бизнесу необходимо не просто предложить идею, а показать понятный и реалистичный путь, который позволит минимизировать затраты и при этом добиться поставленных целей. Важно с самого начала определить, какие именно результаты должны быть получены, чтобы компания видела в проекте не абстрактную инициативу, а конкретный инструмент для решения задач. Более того, формулировать эти цели нужно не в отрыве от бизнеса, а совместно с ним, чтобы они были понятны, достижимы и действительно соответствовали его интересам.

В этом смысле особенно важно избегать ситуации, когда проект превращается в реализацию чьих-то личных амбиций или чисто теоретических интересов. В советское время существовал известный афоризм: «Наука — это лучший способ удовлетворения личного любопытства за государственный счет». Сегодня бизнес ожидает другого подхода: он должен быть уверен, что инициатива направлена не на удовлетворение чьей-то персональной любознательности, а на решение действительно значимой проблемы. Например, если проект помогает улучшить продукт, повысить удобство для потребителей или сделать сервис более эффективным, тогда его ценность становится очевидной.

Именно такой практический подход позволяет бизнесу доверять проекту, видеть в нем реальную пользу и быть готовым инвестировать в его развитие. Когда цели прозрачны, а ожидаемый эффект измерим, компания гораздо легче принимает решение о поддержке инициативы и о внедрении изменений. В конечном итоге бизнес ориентируется на то, что приносит пользу клиентам, усиливает конкурентные преимущества и помогает достигать устойчивого результата.

Если в процессе прогнозирования ответов на крупные вызовы вы сможете убедительно показать, что эти задачи действительно решаемы при наличии достаточных инвестиций, тогда бизнес, скорее всего, будет готов пойти на риск и вложить собственные средства. Однако здесь особенно важно, чтобы прогноз был не просто оптимистичным, а тщательно обоснованным, проработанным и понятным для потенциальных инвесторов, поскольку именно уровень доверия определяет, примет ли бизнес решение о вложениях. Кроме того, чем точнее и глубже будет анализ возможных результатов, тем выше шанс привлечь не только частный капитал, но и поддержку со стороны государства и институтов развития.

В июне на Петербургском международном экономическом форуме отдельно обсуждался вопрос формирования уникальной региональной биоэкономики России. Создание биотехнологической карты страны — задача сложная и многослойная, ведь она требует учета научного потенциала регионов, промышленной базы, логистики, кадровых ресурсов и уже существующих точек роста. Но именно поэтому она так важна: без такой карты невозможно выстроить целостную стратегию развития отрасли, определить приоритетные направления и эффективно распределить инвестиции. Подобный подход позволяет не только увидеть сильные стороны каждого региона, но и понять, где нужно ускорить развитие инфраструктуры, поддержки исследований и внедрения инноваций.

Биоэкономика привлекает особое внимание потому, что она основана на работе с живой природой, а значит, с объектами, обладающими огромной сложностью, пластичностью и разнообразием. В отличие от искусственно созданных материалов и систем, живая клетка способна к самообновлению, адаптации и синтезу множества полезных веществ, что открывает широкие перспективы для науки и промышленности. Именно поэтому биоэкономика рассматривается сегодня как одно из самых перспективных направлений развития современной экономики.

Это направление носит по-настоящему междисциплинарный характер, поскольку объединяет биологию, химию, инженерию, медицину, сельское хозяйство, экологию и ряд других областей. Такой подход позволяет находить решения сразу в нескольких сферах: от производства продуктов питания и лекарств до создания новых материалов, топлива и технологий переработки отходов. При этом научная база биоэкономики во многом едина — в ее основе лежат биотехнологии, то есть методы и инструменты работы с живыми клетками, микроорганизмами и биологическими системами.

Кроме того, биоэкономика тесно связана с региональными особенностями. Сырье, ресурсы и направления развития в разных территориях могут заметно отличаться: где-то есть плодородные черноземы и высокий потенциал для сельского хозяйства, а где-то почвы менее пригодны для выращивания традиционных культур, зато имеются другие биологические ресурсы, которые можно эффективно использовать. Поэтому биоэкономика особенно ценна тем, что позволяет опираться на местные природные условия, создавать новые цепочки производства и повышать устойчивость экономики в разных регионах.

Таким образом, интерес к биоэкономике объясняется не только ее научной новизной, но и практической значимостью. Она помогает использовать потенциал живых систем более рационально, развивать экологически ориентированные технологии и создавать продукты с высокой добавленной стоимостью. В будущем именно биоэкономика может стать одним из ключевых факторов устойчивого развития и технологического прогресса.

Переписанный текст:

Современные биотехнологии позволяют по-новому взглянуть на природные и промышленные ресурсы разных территорий. Если учитывать особенности конкретной местности и грамотно подбирать технологические решения, то можно в значительной мере сглаживать различия между регионами и создавать для них более равные экономические возможности. Это особенно важно для территорий, где традиционные способы производства ограничены природными условиями или удаленностью от крупных рынков.

В этом контексте отходы лесной промышленности представляют собой не проблему, а перспективный ресурс для биоэкономики. При правильной переработке древесные остатки, кора, щепа, опилки и другие побочные продукты могут стать эффективным сырьем для получения биотоплива, материалов, химических компонентов и других ценных продуктов. Таким образом, то, что раньше считалось вторичным и малополезным материалом, сегодня может включаться в полноценные производственные цепочки.

Здесь напрашивается любопытная аналогия с отработавшим ядерным топливом атомных электростанций. Когда-то оно тоже воспринималось исключительно как опасный отход, требующий хранения и утилизации. Однако со временем стало ясно, что при современных технологиях это не только источник риска, но и ценное сырье, например для нужд ядерной медицины и других высокотехнологичных отраслей. Подобный подход показывает, что во многих случаях ценность ресурса определяется не только его природным происхождением, но и уровнем научной и технологической переработки.

Биоэкономика сегодня рассматривается как одно из наиболее перспективных направлений развития, поскольку она опирается на использование возобновляемых биологических ресурсов, переработку органического сырья и создание новых продуктов с высокой добавленной стоимостью. При этом важно понимать, что каждая технологическая отрасль имеет свои особенности, и сравнение с атомной энергетикой особенно наглядно показывает различие в подходах, масштабах и экономике производства.

– Да, в атомной энергетике выстроена целая производственная цепочка: сначала идет добыча урана, затем производство ядерного топлива, после его использования на АЭС — переработка отработанного материала, выделение изотопов, в том числе для медицинских целей, и далее изготовление новых партий топлива. Все эти этапы требуют огромных затрат, сложной инфраструктуры, строгого контроля и высокотехнологичного оборудования, поэтому атомная отрасль относится к числу очень капиталоемких и дорогих сфер.

В то же время биоэкономика с точки зрения первоначальных инвестиций выглядит более доступной и во многих случаях более выгодной. Она может развиваться быстрее, требует меньших стартовых вложений и открывает широкие возможности для бизнеса, промышленности и сельского хозяйства. Однако у нее есть и другая сторона: биоэкономика значительно сложнее в понимании, потому что ее основы связаны с законами живой природы, биохимии, экологии и взаимодействия организмов с окружающей средой. Именно поэтому ее успешное развитие невозможно без глубоких научных знаний и междисциплинарного подхода.

Кроме того, если бы не существовало инструментов и технологий, созданных физиками и химиками, говорить о биоэкономике в ее современном виде было бы трудно. Именно достижения фундаментальных наук позволяют анализировать биопроцессы, создавать новые материалы, совершенствовать способы переработки сырья и внедрять инновационные решения в производство. В этом смысле биоэкономика — это пример того, как знания разных наук объединяются ради практического результата и устойчивого развития.

Сотрудничество между Российским научным фондом и Научным центром экспертизы средств медицинского применения Минздрава России выглядит как важный и своевременный шаг, особенно если речь идет о развитии подходов к оценке новых медицинских технологий. Такое партнерство может стать основой для более глубокого взаимодействия специалистов, объединения научной и экспертной школ, а также для выработки более точных и взвешенных решений в сфере здравоохранения. В условиях, когда медицинская наука и практика развиваются очень быстро, подобные соглашения приобретают особое значение.

– Российский научный фонд и Научный центр экспертизы средств медицинского применения Минздрава России подписали соглашение о сотрудничестве. Можно ли считать это шагом на пути объединения экспертных мнений для оценки новых технологий, сложных и опережающих?

– Для Российского научного фонда это действительно очень важный этап, поскольку он связан не только с расширением партнерства, но и с укреплением доверия к экспертной системе в целом. Есть две ключевые вещи, которые стоит отметить. Во-первых, ученые действительно доверяют экспертизе Российского научного фонда. Во-вторых, это доверие основано на высоком качестве оценки, ее объективности и независимости. Многие специалисты считают, что сегодня именно этот фонд обеспечивает один из самых высоких уровней оценки научных проектов в нашей стране.

Кроме того, важно подчеркнуть, что подобные соглашения помогают сближать позиции научного сообщества и практической медицины. Это особенно актуально, когда речь идет о сложных, инновационных и опережающих технологиях, для которых требуется не только формальная проверка, но и глубокое профессиональное обсуждение. Чем теснее взаимодействуют экспертные структуры, тем выше шанс, что перспективные разработки получат корректную, всестороннюю и качественную оценку.

Таким образом, сотрудничество между двумя организациями можно рассматривать не просто как формальный документ, а как реальный шаг к объединению компетенций, усилению экспертного потенциала и созданию более надежной системы оценки новых научных и медицинских решений в России.

Переписанный текст:

Сегодня все больше крупных бизнес-структур проявляют интерес к участию в проектах, поддерживаемых РНФ, поскольку такие инициативы воспринимаются как более надежные и прозрачные с научной точки зрения. Для компаний это особенно важно, потому что сотрудничество с исследователями связано не только с финансированием, но и с ожиданием конкретного результата, прикладной пользы и добросовестного выполнения обязательств.

Существенную роль здесь играет и сама система РНФ. Фонд предъявляет достаточно строгие требования к исполнителям: если участник не выполняет обязательства по проекту, он может быть внесен в своеобразный «черный список» и в течение определенного времени лишается возможности претендовать на новые гранты. Такая мера дисциплинирует участников и повышает уровень доверия со стороны бизнеса. По сути, это создает дополнительную гарантию того, что ученые будут ответственно относиться к работе и не подведут партнеров.

Именно поэтому компании охотно идут в проекты при поддержке РНФ: они видят в них не просто научную инициативу, а механизм, где высока вероятность получить качественный и честный результат. Для бизнеса это означает уверенность в том, что конкретные ученые действительно будут прикладывать максимум усилий, чтобы реализовать свои компетенции, довести работу до конца и принести практическую отдачу.

Источник и фото - ria.ru