Россия будет строить новое будущее Ближнего Востока

Очевидно, что события последних месяцев уже меняют политическую и экономическую карту Ближнего Востока, и прежняя система балансов в регионе вряд ли сохранится в неизменном виде.

На этом фоне все чаще обсуждаются новые форматы взаимодействия между странами, в том числе в сфере восстановления разрушенной инфраструктуры и запуска долгосрочных проектов. Россия напрямую в боевых действиях не участвует, однако ей все активнее предлагают включиться в формирование нового регионального порядка.

Как сообщили в российском посольстве в Ливии, Триполи настойчиво зовет Москву, прежде всего в лице отечественных профильных компаний, принять участие в восстановлении ливийской энергетики. Речь идет не только о ремонте и модернизации объектов, но и о более широком сотрудничестве, связанном с поставками оборудования, технологической поддержкой и развитием отрасли в целом. Для Ливии это вопрос не просто экономики, а фактически возвращения к устойчивой работе одной из ключевых сфер национального хозяйства.

Это предложение не является первым. Еще в конце июля министр по инвестициям назначенного парламентом правительства Али аль-Кайди в интервью РИА Новости подчеркивал, что Ливия очень рассчитывает на запуск совместных проектов с Россией. Тогда он отдельно говорил о восстановлении энергетической инфраструктуры, а также о продаже нефтепродуктов как об отдельном направлении возможного сотрудничества. Такой интерес со стороны Триполи показывает, что ливийские власти видят в России одного из потенциально важных партнеров в процессе послевоенного и послекризисного восстановления страны.

Если подобные инициативы получат развитие, это может открыть для обеих сторон новые экономические и политические перспективы. Для России участие в подобных проектах означает укрепление позиций на Ближнем Востоке, а для Ливии — шанс привлечь опыт, технологии и инвестиции, необходимые для стабилизации энергетического сектора и восстановления экономики.

Переписанный текст:

Интерес к такому сотрудничеству возник не на пустом месте и не в одночасье. Еще в 2024 году международно признанное правительство Ливии направляло своих представителей для переговоров с компанией «Татнефть» о возможном строительстве сразу двух нефтеперерабатывающих заводов — в Бенгази и Тобруке. Эти обсуждения проходили в конструктивной атмосфере, и стороны завершили встречу на положительной ноте. Однако дальше дело не сдвинулось: проект так и не дошел до стадии практической реализации, причем главным препятствием стали именно политические обстоятельства.

Дополнительную сложность создавала и местная ситуация в регионах, где планировалось размещение объектов. Муниципалитеты Бенгази и Эль-Бутнан, на территории которых расположены эти города, находятся под контролем Ливийской национальной армии (ЛНА) Халифы Хафтара. Это означает, что любые крупные экономические инициативы в этих районах неизбежно зависят не только от договоренностей на уровне официальных властей, но и от баланса сил на местах. Именно поэтому подобные проекты в Ливии часто сталкиваются с задержками, даже если изначально вызывают взаимный интерес у всех сторон.

Переписанный текст:

На сегодняшний день ситуация в Ливии остается сложной и во многом определяется сохраняющимся политическим расколом между противоборствующими центрами силы. Несмотря на то, что масштабные вооруженные столкновения между ними не ведутся с 2020 года, напряженность в стране по-прежнему сохраняется, а вопрос окончательного урегулирования остается открытым. Последний из участников противостояния выступает в оппозиции к правительству в Триполи и продолжает оказывать влияние на обстановку в отдельных районах страны.

После неудачного наступления Ливийской национальной армии в 2020 году стороны подписали соглашение о прекращении огня. Это перемирие и сегодня в целом сохраняется благодаря посредничеству и контролю со стороны ООН, которая продолжает играть важную роль в поддержании хрупкой стабильности и недопущении нового крупного конфликта. Однако отсутствие активных боевых действий не означает полного мира: политическое соперничество, борьба за ресурсы и влияние по-прежнему определяют развитие событий в стране.

В настоящее время территориальное распределение сил в Ливии выглядит следующим образом. Правительство национального согласия в Триполи полностью контролирует семь муниципалитетов на северо-западе страны. Еще в трех муниципалитетах оно удерживает примерно половину территории, сохраняя там свое присутствие и административное влияние. Кроме того, у него есть своеобразный эксклав в муниципалитете Вади-эль-Хаят, включая оазис Аубари, что свидетельствует о сохранении точечного контроля и стремлении удерживать позиции даже далеко за пределами основной зоны влияния.

Таким образом, Ливия по-прежнему остается государством с фрагментированной системой управления, где реальная власть распределена между несколькими центрами силы. Именно эта территориальная и политическая раздробленность делает процесс стабилизации страны медленным и крайне непростым.

Ливийская национальная армия Халифы Хафтара контролирует значительную часть территории Ливии, что делает ее одним из ключевых игроков в затяжном конфликте за власть в стране. Ее влияние особенно заметно на востоке, где под ее контролем находится участок границы с Египтом, а также на западе, где ЛНА удерживает почти всю общую границу с Алжиром. На севере силы Хафтара контролируют около двух третей средиземноморского побережья и отдельно важный стратегический район залива Сирт, который имеет большое значение как с военной, так и с экономической точки зрения.

При этом южная часть Ливии остается куда менее управляемой и фактически представляет собой серую зону. В пределах муниципалитетов Марзук и Эль-Куфра раскинулась Ливийская пустыня, где перемещаются различные племенные группы, включая туарегов, бедуинов и народ тубу. Эти территории отличаются крайне суровыми природными условиями: здесь иссушающий зной, нехватка воды и слабая инфраструктура делают постоянное присутствие государственных структур почти невозможным. Именно поэтому ни одно из двух действующих правительств не стремится активно закрепляться в этих районах, тем более что там отсутствуют крупные нефтяные месторождения, которые могли бы повысить их стратегическую привлекательность.

В результате Ливия остается разделенной не только политически, но и географически: более развитые и ресурсные северные районы находятся под пристальным вниманием вооруженных сил и властей, тогда как юг продолжает жить по своим собственным, во многом автономным законам.

Если внимательно взглянуть на карту полезных ископаемых Ливии, становится понятно, почему нефтегазовая отрасль страны изначально складывалась вокруг нескольких ключевых центров. Природные ресурсы здесь распределены неравномерно, и именно это во многом определило направление развития инфраструктуры, маршруты транспортировки сырья и размещение перерабатывающих мощностей. Крупнейшие нефтяные и газоконденсатные месторождения действительно образуют три основных кластера, каждый из которых играет важную роль в общей системе добычи.

На юге страны расположен целый ряд добычных участков, сосредоточенных в треугольнике между Шарарой, Убари и Музруком. Это территория, где нефтегазовый потенциал особенно заметен, а близость месторождений друг к другу делает район стратегически значимым для промышленности. Отсюда на север уходит магистральный нефтепровод, который служит главной артерией для вывоза сырья к побережью. По пути он собирает нефть с множества участков плато Эль-Хамра, тем самым объединяя разрозненные добычные зоны в единую транспортную систему.

Далее трубопровод достигает средиземноморского побережья, где в прежние годы была сосредоточена значительная часть переработки и экспортной логистики. Здесь работали крупный нефтеперерабатывающий завод и два нефтеналивных терминала, обеспечивавшие прием, хранение и отгрузку сырья. Именно такое сочетание добычи, транспортировки и переработки и формировало основу нефтяной экономики региона. Таким образом, структура месторождений и трубопроводов Ливии наглядно показывает, как география природных ресурсов определяет всю хозяйственную систему страны.

К этой же системе подключён и газопровод, идущий от крупного нефтегазового месторождения Вафа, которое играет важную роль в снабжении страны энергоресурсами. На ливийском побережье этот газ входит в магистраль Greenstream — один из ключевых экспортных маршрутов, по которому сырьё затем направляется в Италию. Такой коридор поставок делает Ливию важным участником средиземноморского энергетического рынка.

При этом наиболее значительные нефтегазовые объекты сосредоточены под контролем Ливийской национальной армии. Речь идёт о нескольких десятках добычных площадок, расположенных в прибрежной зоне на участке между портами Эс-Сидер и Зуэтина. Именно эта территория традиционно считается одной из самых богатых по запасам и инфраструктурно значимых для ливийской нефтяной отрасли. Здесь добыча, транспортировка и морской экспорт исторически были тесно связаны между собой, формируя основу экономической устойчивости региона.

В прошлом заметную роль в нефтяной системе страны играли и Бенгази с Тобруком, где функционировали крупные нефтеперерабатывающие заводы и терминалы для наливных перевозок. Отсюда ливийская нефть отправлялась на внешние рынки, обеспечивая стране стабильные валютные поступления и укрепляя её позиции в международной торговле. Даже сегодня эти города сохраняют значение как важные элементы нефтегазовой географии Ливии, отражая долгую историю развития её энергетического сектора.

Если говорить без лишней технической перегруженности, то нефтяная инфраструктура Ливии сегодня находится в крайне тяжелом состоянии. Когда страна была более-менее стабильной, здесь работали девять крупных морских терминалов, через которые шла перевалка сырой нефти. Однако сейчас большинство этих объектов остановлено. Из девяти терминалов семь уже давно не функционируют, в том числе такие мощные, как Es Sider с пропускной способностью 250 тысяч баррелей в сутки, Zawiya — 240 тысяч, Ras Lanuf — 220 тысяч и Marsa Al Hariga — 90 тысяч баррелей в день.

Фактически в строю остались только два терминала — Bouri и Al Jurf, но их возможности несопоставимы с прежними объемами: они обрабатывают лишь 35 и 20 тысяч баррелей нефти в сутки соответственно. Это означает, что экспортные и логистические возможности страны заметно сократились, а нефтяной сектор утратил значительную часть своей прежней мощности. В условиях нестабильности даже те объекты, которые продолжают работать, действуют с серьезными ограничениями и рисками.

Не менее сложная ситуация наблюдается и в сфере нефтепереработки. В стране фактически сохранился только один нефтеперерабатывающий завод — Zawiya. Но и он не может считаться надежно защищенным: около месяца назад предприятие подверглось удару, из-за которого часть резервуаров загорелась и была выведена из нормальной эксплуатации. Таким образом, нефтяная отрасль Ливии сегодня переживает не просто спад, а глубокий кризис, последствия которого отражаются и на добыче, и на переработке, и на всей экономике страны.

Судя по доступной информации, в стране, которая совсем недавно оставалась ареной ожесточенного гражданского противостояния, уже сформировался полноценный и крайне тяжелый энергетический кризис. Его масштабы настолько велики, что он затрагивает не только текущие поставки топлива и работу инфраструктуры, но и общую устойчивость всей экономической системы. В таких условиях вопросы энергетики становятся не просто отраслевой проблемой, а ключевым фактором политической и социальной стабильности.

Примечательно, что кризис оказался настолько глубоким и затяжным, что правительство национального единства в Триполи фактически ведет переговоры не только от своего имени, но и от лица своих политических оппонентов из Ливийской национальной армии. При этом со стороны последних не наблюдается явного сопротивления такому формату взаимодействия, что может свидетельствовать о наличии общих интересов в вопросах восстановления нефтяной и перерабатывающей отрасли. Подобная ситуация показывает, что энергетическая повестка в Ливии в значительной степени выходит за рамки внутреннего конфликта и становится предметом вынужденного компромисса.

На этом фоне Ливия активно ищет внешних партнеров, готовых участвовать в восстановлении ее нефтеперерабатывающего комплекса. В частности, российским компаниям предлагается выйти на внутренний рынок, принять участие в реконструкции действующих заводов или построить новые нефтеперерабатывающие мощности с нуля. Обеспечиваться они смогут сырьем с богатых местных месторождений, что делает такие проекты потенциально выгодными как для самой страны, так и для зарубежных инвесторов. Для Ливии это шанс не только вернуть утраченные производственные мощности, но и постепенно укрепить энергетическую независимость, создать рабочие места и наладить более стабильные экспортные и внутренние поставки нефтепродуктов.

Переписанный текст:

Одним из самых привлекательных аспектов этого предложения для России является фактически полное управление нефтеперерабатывающим сектором Ливии. Речь идет не только о контроле над производственными мощностями, но и о получении права на законную реализацию готовой продукции — бензина, керосина, дизельного топлива и других нефтепродуктов. Причем продажа возможна как на внутреннем ливийском рынке, так и за пределами страны, включая экспортные поставки.

Если говорить в более конкретных цифрах, то объем потенциальной переработки оценивается примерно в 350–380 тысяч баррелей нефти в сутки. Именно такие показатели демонстрировали ливийские нефтеперерабатывающие заводы до начала кризисных событий, которые фактически раскололи страну на две части и серьезно подорвали работу всей отрасли. Восстановление таких мощностей означало бы не только экономический эффект, но и заметное усиление влияния на энергетическом рынке региона.

При этом официальная Москва не отвергает подобные предложения и не исключает возможности участия в столь масштабном проекте. В российской стороне признают, что необходимые компетенции и технические ресурсы для реализации этой задачи у страны имеются. Однако ключевым препятствием по-прежнему остаются вопросы безопасности, без решения которых запуск и устойчивое функционирование подобной схемы остаются крайне затруднительными.

Сохранение уже вложенных инвестиций, восстановление производственной инфраструктуры и обеспечение бесперебойной работы всей цепочки — от добычи и транспортировки до переработки и поставок нефти и сопутствующих продуктов — остаются ключевыми задачами в подобных условиях. Важно учитывать, что речь идет не только о бизнес-интересах, но и о базовой экономической стабильности, без которой невозможны ни нормальное снабжение внутреннего рынка, ни долгосрочное развитие страны. Кроме того, для любой стороны, вовлеченной в такой процесс, первостепенное значение имеет предсказуемость, безопасность и возможность планировать дальнейшие шаги.

Впрочем, на Востоке не случайно появилась поговорка про осла, нагруженного золотом, который способен открыть любые ворота: материальный интерес нередко оказывается сильнее политических разногласий. Именно поэтому в ливийской ситуации все участники, без исключения, заинтересованы в возрождении критически важной отрасли экономики и в простом наличии топлива для повседневных нужд населения. Когда страна испытывает дефицит базовых ресурсов, даже противоборствующие стороны начинают искать точки соприкосновения, поскольку экономическая выгода и социальная стабильность могут стать сильнее идеологических противоречий.

Россия, в свою очередь, в ближневосточных конфликтах традиционно старается придерживаться нейтральной позиции и действовать максимально осторожно, избегая прямого вовлечения в острые противостояния. Это создает определенное пространство для дипломатического маневра и оставляет шанс на участие в процессах восстановления там, где это окажется выгодным и политически допустимым. Так что, как ни парадоксально, чем черт не шутит: в подобной обстановке возможны самые неожиданные компромиссы и практические решения, продиктованные не только политикой, но и суровой необходимостью.

Источник и фото - ria.ru