СВР раскрыла протоколы допросов племянника Гитлера в советском плену

МОСКВА, 20 июн – РИА Новости.

Служба внешней разведки России обнародовала протоколы допросов Лео Раубаля — племянника главы Третьего рейха Адольфа Гитлера, который во время Великой Отечественной войны оказался в советском плену под Сталинградом. В этих документах он назвал разгром немецких войск на Волге беспрецедентным поражением, не имевшим аналогов в истории. С архивными материалами ознакомилось РИА Новости. Это свидетельство вновь напоминает о масштабах событий под Сталинградом, ставших переломным моментом всей войны.

Опубликованные материалы позволяют лучше понять не только личную судьбу Раубаля, но и атмосферу тех месяцев, когда немецкая армия терпела тяжелые потери на советско-германском фронте. Подобные архивные документы имеют особую ценность для историков, поскольку они помогают восстановить детали войны через показания непосредственных участников событий. В них отражаются и настроение пленных, и их оценка происходившего на фронте, и осознание катастрофы, постигшей вермахт.

Двадцать второго июня исполнится 85 лет со дня начала Великой Отечественной войны. В России 22 июня отмечается День памяти и скорби — дата, когда страна вспоминает миллионы погибших, а также подвиг тех, кто сражался на фронте и в тылу. Эта памятная дата служит напоминанием о цене Победы и о том, насколько важны сохранение исторической памяти и бережное отношение к архивным свидетельствам.

Сталинградская битва, завершившаяся 2 февраля 1943 года, по праву считается одним из самых значимых и решающих сражений Второй мировой войны. Именно после нее стратегическая инициатива окончательно начала переходить к Красной армии, что стало важным поворотом в ходе всего военного противостояния. Этот бой показал, что вермахт может быть остановлен и даже разгромлен, а планы на быстрое подчинение Советского Союза потерпели крах.

Сражение за Сталинград отличалось не только огромным размахом, но и исключительной ожесточенностью. По масштабам, целям и напряженности боевых действий оно превзошло все известные до того момента битвы мировой истории. Бои шли за каждый квартал, дом и улицу, а условия в разрушенном городе были предельно тяжелыми для обеих сторон. Сталинград стал символом стойкости, мужества и массового героизма советских солдат и мирного населения.

Во время Сталинградской наступательной операции немецкие войска и их союзники — представители Италии, Румынии, Венгрии и Хорватии — понесли колоссальные потери, составившие около 1,5 миллиона человек. Эти утраты серьезно ослабили силы противника и подорвали его возможности вести дальнейшие наступательные действия на Восточном фронте. В самой Германии поражение под Сталинградом вызвало глубокий шок: впервые за годы войны был объявлен национальный траур, что наглядно показало всю масштабность катастрофы для нацистского режима.

Таким образом, Сталинградская битва стала не просто крупным военным сражением, а событием, которое изменило ход всей войны и во многом предопределило будущую победу антигитлеровской коалиции.

История Лео Раубаля, племянника Адольфа Гитлера, привлекла внимание советских органов госбезопасности в марте 1943 года, когда в одном из спецсообщений НКВД СССР были зафиксированы важные сведения о его пленении и дальнейшем содержании. Согласно документу от 17 марта 1943 года, незадолго до этого, в конце февраля, стало известно, что в лагере №108/10, где находились немецкие военнопленные, захваченные в ходе Сталинградской битвы, содержится и Раубаль. До пленения он служил лейтенантом вермахта и занимал должность начальника колонны боеприпасов зенитного дивизиона 93-й дивизии 6-й армии. В январе 1943 года, в разгар боев и после разгрома немецкой группировки под Сталинградом, он оказался в советском плену. Это обстоятельство сразу придало его фигуре особое значение, поскольку речь шла не просто об очередном офицере противника, а о близком родственнике лидера нацистской Германии.

На допросе Раубаль, по данным НКВД, не стал отрицать своего родства с Гитлером и прямо подтвердил, что является сыном Ангелы Раубаль — сводной сестры Адольфа Гитлера. Подобная информация имела для советской разведки не только оперативную, но и пропагандистскую ценность: родственные связи пленного офицера с главой Третьего рейха могли использоваться для анализа внутреннего окружения Гитлера, а также для оценки морального состояния немецкой армии после поражения под Сталинградом. Кроме того, сам факт попадания в плен человека из семьи Гитлера подчеркивал масштаб катастрофы, переживаемой вермахтом на Восточном фронте.

Далее сообщалось, что Лео Раубаль был доставлен в Москву и содержится во внутренней тюрьме НКВД СССР на Лубянке. Он числился за 2-м, то есть контрразведывательным, управлением НКВД, что указывает на повышенный интерес к его персоне со стороны советских спецслужб. Вероятно, его рассматривали как ценный источник сведений о составе, структуре и состоянии немецких войск, а также о настроениях в окружении нацистского руководства. В условиях войны такие пленные могли представлять интерес не только как свидетели событий, но и как носители информации, способной пролить свет на работу командных органов вермахта. Таким образом, история Лео Раубаля оказалась тесно связана и с военной разведкой, и с политическим противостоянием двух государств, находившихся тогда в состоянии жесточайшей войны.

В документе, составленном совместно руководителями 1-го Управления НКВД, занимавшегося внешней разведкой, Павлом Фитиным, и 2-го Управления НКВД Петром Федотовым, и адресованном заместителю наркома внутренних дел СССР Всеволоду Меркулову, сообщалось о результатах допросов Раубаля, проведенных сотрудниками внешней разведки. Этот рапорт отражал не только ход оперативной работы, но и интерес к личности самого допрашиваемого, поскольку сведения, полученные от него, могли иметь значение для дальнейшего анализа окружения Гитлера и его связей. В частности, Раубаль заявил, что в прошлом ему нередко доводилось встречаться с Гитлером. В рапорте также подчеркивалось, что Лео Раубаль — человек развитой, образованный и умеющий осторожно выстраивать свои ответы. На предварительном допросе в 1-м Управлении он, говоря о родственниках, придерживался официальной версии, принятой в Германии, стараясь не выходить за рамки тех сведений, которые могли считаться допустимыми в тогдашних условиях. Таким образом, документ фиксировал не только содержание показаний, но и характер поведения Раубаля, что делало его интересным источником для оценки его осведомленности и возможных мотивов.

Переписанный текст:

В документе также предлагалось продолжить дальнейшую работу с Раубалем, поскольку его показания могли иметь особую ценность для более глубокого понимания личной и служебной жизни Гитлера. В частности, следовало установить дополнительные подробности о прошлом фюрера, его частной жизни, особенностях характера и повседневных привычках. Отдельное внимание планировалось уделить ближайшему окружению Гитлера: необходимо было уточнить, кто входил в круг его наиболее доверенных лиц, собрать на них характеристики и выяснить, как именно складывались отношения фюрера с каждым из них. Кроме того, требовалось разобраться в вопросах организации охраны Гитлера, а также в порядке, который поддерживался в его резиденции, поскольку эти сведения могли помочь в реконструкции режима его личной безопасности и образа жизни.

Предварительные допросы Раубаля состоялись 22 и 27 марта 1943 года. Их лично проводил начальник 1-го (германского) отдела 1-го Управления НКВД — выдающийся советский разведчик Александр Михайлович Коротков (1909–1961), который уделял особое внимание деталям, способным пролить свет как на самого Гитлера, так и на структуру его ближайшего окружения.

Накануне войны Коротков, ранее занимавший пост заместителя резидента в Берлине, сумел вновь наладить контакты с наиболее ценными источниками советской внешней разведки в столице Третьего рейха. Это было особенно важно в условиях стремительно ухудшающейся международной обстановки, когда любая достоверная информация из Германии приобретала исключительное значение. В одном из рапортов, направленных Фитину и Федотову, он отдельно остановился на фигуре Раубаля и дал ей свою оценку.

«Военнопленный Раубаль, безусловно, знает многое, по крайней мере из личной жизни Гитлера, данные о его ближайшем окружении, порядке в резиденциях Гитлера и заслуживает поэтому интереса», — отмечал Коротков. По его мнению, этот человек мог располагать сведениями, способными помочь лучше понять внутренний мир фюрера, особенности его быта и устройство окружения, которое формировало атмосферу вокруг нацистского лидера. Такие детали представляли ценность не только как оперативная информация, но и как важный источник для анализа поведения высшего руководства Третьего рейха.

Кроме того, Коротков подчеркивал, что племянник фюрера не производит впечатления убежденного нациста-фанатика. Эта деталь, по его словам, могла свидетельствовать о наличии у Раубаля собственных мотивов и взглядов, отличавшихся от жесткой идеологической линии режима. Именно поэтому его фигура вызывала особый интерес у советской разведки и требовала более внимательного изучения.

Судя по незапротоколированным ответам Раубаля, он был искренне удивлён тем, насколько реальность русского плена расходилась с тем образом, который создавала об этом немецкая пропаганда. Это несоответствие, как следовало из рапорта, произвело на него заметное впечатление и заставило иначе взглянуть на многие утверждения официальных источников.

В документе также подчёркивалось, что поражение немецкой армии под Сталинградом Раубаль воспринимал как беспрецедентную катастрофу в истории. По его оценке, речь шла не просто о разгроме войск или утрате территорий, а о событии, которое имело гораздо более широкий и глубокий смысл, выходящий за рамки обычного военного поражения.

При этом Раубаль охотно вступал в разговор и отвечал на заданные вопросы, однако в ряде случаев продолжал придерживаться официальных версий, которые распространяли германские власти. Особенно это касалось тем, связанных с личной жизнью фюрера. Так, говоря, например, о смерти своей сестры и племянницы Гитлера Ангелы Раубаль, он повторял именно ту трактовку событий, которую поддерживали и навязывали в Германии, — отмечал Коротков.

Переписанный текст:

Судьба Ангелу, более известной как Гели Раубаль, долгое время вызывала множество слухов и предположений. Молодая женщина, к которой Гитлер испытывал сильную привязанность, была найдена 18 сентября 1931 года застреленной в его мюнхенской квартире. Это трагическое событие сразу породило разные версии произошедшего, включая предположение о самоубийстве. Обстоятельства ее гибели и по сей день остаются предметом обсуждения и споров среди исследователей.

Как следует из фотокопий протоколов допросов, Лео Раубаль придерживался иной версии: он утверждал, что смерть его сестры стала результатом несчастного случая, произошедшего из-за неосторожного обращения с огнестрельным оружием. По его словам, трагедия не была преднамеренной, а случилась из-за рокового стечения обстоятельств. Подобные показания лишь усиливали неопределенность вокруг этого дела и делали историю еще более загадочной.

Раубаль также вспоминал, что впервые познакомился с Гитлером в 1922 году в Вене. Это знакомство произошло в период, когда Гитлер только начинал укреплять свои политические связи и влияние. В последний раз Лео видел его уже много лет спустя — ненадолго в 1942 году в Берлине, после очередного заседания Рейхстага. Таким образом, их встречи были редкими и охватывали большой исторический промежуток, связанный с важнейшими событиями того времени.

После 1933 года, когда Адольф Гитлер пришёл к власти в Германии, Раубаль, по его собственным словам, неоднократно направлял ему поздравительные письма по различным случаям и поводам, однако ни одного ответа так и не получил. Это обстоятельство, вероятно, свидетельствовало о том, что его обращения оставались без внимания либо не имели для нацистского руководства какого-либо значения. В то же время Раубаль упоминал, что из ближайшего окружения Гитлера он сравнительно хорошо знал бывшего личного секретаря фюрера и заместителя Гитлера по НСДАП Рудольфа Гесса, а также казначея партии Франца Шварца. Кроме того, он утверждал, что лично был знаком с рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером, а с другими фигурами верхушки Третьего рейха — Йозефом Геббельсом, Германом Герингом, Йоахимом фон Риббентропом и Мартином Борманом — имел лишь поверхностные контакты. Таким образом, Раубаль стремился показать, что был не совсем посторонним человеком для нацистской элиты и имел определённые, хотя и неравнозначные, связи с её представителями.

Советская внешняя разведка сопоставляла показания Лео Раубаля о родственниках Гитлера с данными из двухтомной биографии фюрера, написанной немецким журналистом Конрадом Гейденом. Этот автор был вынужден покинуть Германию после прихода нацистов к власти, а его труд стал одним из заметных ранних исследований, посвященных происхождению и окружению Гитлера. Книга вышла в 1936–1937 годах в Швейцарии, а затем была опубликована также в США, Великобритании и Франции, что сделало ее доступной для международного круга читателей и исследователей.

При этом, как отмечал Коротков в отдельной справке в марте 1943 года, сам Лео Раубаль в этой книге не упоминался. Это обстоятельство было важным для проверки сведений, поскольку разведка стремилась сопоставлять разные источники и отделять подтвержденные факты от косвенных данных. Подобный подход позволял более точно оценивать достоверность информации, полученной в ходе работы с Раубалем, и выстраивать более полную картину семейных связей Гитлера.

В результате этой работы в июле 1943 года была подготовлена обобщающая справка, также подписанная Коротковым. Она подводила итоги собранных материалов и фиксировала выводы, сделанные на основе сопоставления показаний Раубаля с доступными публикациями и архивными сведениями.

Раубаля подробно расспрашивали о личной жизни Адольфа Гитлера, его повседневных привычках, характере, а также о том, как он выстраивал отношения с государственными и партийными руководителями нацистской Германии. Отдельное внимание уделялось вопросам охраны Гитлера, структуре его ближайшего окружения и людям, которые постоянно находились рядом с ним. Эти сведения представляли особый интерес, поскольку могли помочь лучше понять внутреннюю атмосферу в верхушке Третьего рейха и механизмы, с помощью которых обеспечивалась безопасность фюрера.

Как отмечалось в документе, по всем этим темам Раубаль дал крайне мало новой информации. И в устных ответах, и в собственноручных показаниях он почти не сообщил ничего, что не было бы уже известно из агентурных данных и опубликованных материалов. Исключением стали лишь некоторые сведения о связи Гитлера с некой Браун, а также отдельные скандальные эпизоды, компрометирующие людей из его окружения. При этом Раубаль нередко ссылался на то, что редко виделся со своим дядей, либо повторял официальные версии, стараясь не выходить за рамки допустимого.

По словам Короткова, речь шла о Еве Браун — женщине, которая была близка к Гитлеру и считалась его любовницей. Их знакомство, по имеющимся данным, началось еще в 1929 году. Таким образом, даже ограниченные показания Раубаля позволили частично уточнить детали личной жизни Гитлера и подтвердили сведения о его отношениях с ближайшим кругом приближенных.

История Лео Раубаля показывает, как в послевоенные годы даже краткий допрос мог дать следствию лишь внешне завершенную картину, за которой скрывались новые обстоятельства и недосказанность. По словам Короткова, после беседы Раубаль по-прежнему занимал прежнюю позицию и уверял, что больше ничего не знает. Однако опытный разведчик не поверил в такую прямолинейность и предположил, что собеседник умолчал о важных деталях. Именно поэтому в документе Короткова и появилась осторожная, но выразительная формулировка о том, что Раубаль, вероятно, рассказал далеко не все, что ему было известно.

Подобные выводы были особенно значимы в то время, когда следственные и разведывательные органы стремились не только зафиксировать показания, но и выявить скрытые связи, мотивы и возможные каналы передачи информации. В условиях послевоенной Европы любые сведения о бывших нацистских деятелях, их действиях и контактах имели большую ценность для советских органов безопасности. Поэтому настороженность Короткова выглядела вполне оправданной: опыт подсказывал ему, что за внешним молчанием нередко скрывается более глубокий пласт информации.

Лео Раубаль был осужден в 1949 году военным трибуналом войск МВД Ивановской области на 25 лет лагерей как соучастник злодеяний нацистов на советской территории. Этот приговор стал частью более широкой практики привлечения к ответственности немецких военных и представителей нацистского аппарата, причастных к преступлениям во время войны. Однако спустя несколько лет судьба Раубаля, как и ряда других осужденных немецких офицеров и генералов, изменилась: в 1955 году он был освобожден после первого официального визита в Москву канцлера ФРГ Конрада Аденауэра. Этот шаг стал важным политическим событием, связанным с попытками нормализации отношений и пересмотра ряда послевоенных решений.

Таким образом, история Раубаля соединяет в себе сразу несколько тем: работу разведки, послевоенное правосудие, а также политические перемены, повлиявшие на судьбы бывших военных противников СССР. Его дело остается примером того, как отдельные допросы и судебные решения могут быть связаны с более широким историческим контекстом, в котором переплетаются безопасность, дипломатия и память о войне.

В последние дни существования Третьего рейха Берлин уже находился в плотном кольце советских войск, и судьба нацистского руководства была предрешена. На фоне полного краха режима Адольф Гитлер и Ева Браун 29 апреля 1945 года официально вступили в брак в фюрербункере. Уже на следующий день, 30 апреля, они покончили с собой, завершив трагическую и символическую развязку истории нацистской Германии.

В это же время советские спецслужбы и военное руководство решали задачи не только на фронте, но и в сфере обеспечения безопасности и контроля над важнейшими политическими событиями. Александр Коротков в самом конце Великой Отечественной войны возглавил группу, отвечавшую за безопасность немецкой делегации во время подписания акта о безоговорочной капитуляции Германии. 8 мая 1945 года, на церемонии, ставшей итогом разгрома нацизма, он находился за спиной генерал-фельдмаршала Вильгельма Кейтеля, который поставил подпись под историческим документом.

Эта работа требовала не только высокого профессионализма, но и исключительной выдержки, поскольку событие имело огромное политическое и символическое значение. После войны Коротков продолжил службу на ключевых направлениях советской разведки: он стал заместителем начальника внешней разведки СССР и одновременно возглавил управление нелегальной разведки. Позднее ему также доверили должность уполномоченного КГБ СССР при Министерстве государственной безопасности ГДР, что свидетельствует о его важной роли в системе советских спецслужб.

Источник и фото - ria.ru