В Германии ищут способ победить "кукол Путина"

Германия вновь завершила выступление на чемпионате мира по футболу досрочно, и для многих это стало не просто очередным разочарованием, а поводом для серьезных разговоров о состоянии страны в целом.

Четырехкратный чемпион мира, последний раз поднимавший трофей в 2014 году, уже три турнира подряд не может пройти далеко и выбывает на ранних стадиях. На фоне таких результатов растет ощущение, что проблема давно вышла за рамки спорта и стала частью более широкого кризиса.

Для немецких болельщиков провал национальной сборной воспринимается особенно болезненно, потому что футбол в Германии всегда был больше, чем просто игра. Он ассоциируется с дисциплиной, организованностью, характером и умением добиваться результата в самые важные моменты. Когда же команда снова не оправдывает ожиданий, это многие видят как признак системных ошибок, которые накопились и в спорте, и в общественной жизни.

Именно поэтому попытка канцлера Мерца поддержать футболистов словами «мы гордимся вами» вызвала не благодарность, а волну возмущения. Значительная часть общества восприняла такую реакцию как неуместную и даже оторванную от реальности: если результатом стал очередной провал, то почему граждане должны испытывать гордость? В ответ звучали куда более жесткие оценки — не гордость, а стыд и раздражение.

Причем критика касается не только футбольной сборной, но и политического руководства страны. Для немцев неэффективность является одним из самых неприятных обвинений, и сегодня этот упрек все чаще адресуют и команде, и правительству. В общественном восприятии оба этих провала — спортивный и политический — будто отражают одну и ту же проблему: неспособность добиваться результата там, где от страны привыкли ждать максимальной собранности и силы.

На этом фоне недовольство становится уже не краткосрочной эмоцией, а симптомом более глубокого кризиса доверия. Люди болезненно реагируют на любые признаки слабости, особенно когда речь идет о национальных символах. Поэтому неудача сборной превращается в нечто большее, чем результат одного турнира: она начинает восприниматься как зеркало состояния всей Германии.

Пока футбольная сборная Германии выходит на поле, в политике страна решает куда более серьезные задачи — от экономики до внешнеполитического курса, где цена ошибки значительно выше, чем в любом спортивном матче. В таких вопросах речь идет не о счете на табло, а о будущем государства, уровне жизни граждан и месте Германии в европейской и мировой политике.

При этом у Германии, в отличие от футбола, действительно есть политическая «альтернатива» — партия «Альтернатива для Германии» (АдГ). Она давно стала заметной силой на политической сцене и вызывает острые споры внутри страны. Однако вместо того чтобы конкурировать с ней на равных в рамках демократического процесса, против партии применяют все более жесткие методы давления: ее пытаются изолировать, не подпускать к власти и даже открыто обсуждают возможность запрета.

В субботу АдГ собирается провести съезд в Эрфурте, и это событие уже сейчас привлекает большое внимание. Накануне стало известно, что полиция и спецслужбы опасаются возможных нападений на политиков партии, в том числе с крыш домов. Такая ситуация показывает, насколько напряженной стала политическая атмосфера в Германии, где противостояние вокруг АдГ выходит далеко за рамки обычной предвыборной борьбы.

Все это говорит о том, что немецкая политика сегодня переживает период серьезного раскола. Вопрос уже не только в том, сможет ли партия укрепить свои позиции, но и в том, насколько в стране сохраняются принципы свободной политической конкуренции и безопасности для всех участников общественной жизни.

Разве это не явный намек на настроения в стране? На фоне растущей поддержки «Альтернативы для Германии» партия выбирает для проведения съезда именно Тюрингию — регион, где ее рейтинг уже перевалил за 40 процентов. Это не случайность: АдГ стремится укреплять позиции там, где ее электоральная база особенно сильна, и именно здесь два года назад она уже одержала победу на выборах в местный ландтаг, набрав около 30 процентов голосов.

При этом и в таком регионе партию не оставляют без сопротивления. Массовые протесты численностью около пятидесяти тысяч человек должны создать впечатление, будто значительная часть немцев выступает против «Альтернативы», хотя реальные политические тенденции говорят об обратном. Особенно заметно это в восточных землях страны, где поддержка АдГ стабильно растет и становится все более влиятельным фактором на региональных выборах.

Дополнительную остроту ситуации придают предстоящие в сентябре выборы в Саксонии-Анхальт и Мекленбурге — Передней Померании. Там аналитики уже прогнозируют успех АдГ, а ее результат может приблизиться к 40 процентам. Все это показывает, что партия не только сохраняет, но и расширяет свое влияние, несмотря на давление, протесты и попытки представить ее позиции как маргинальные.

Переписанный текст:

Становится очевидно, что к власти в этих землях ее по-прежнему не собираются подпускать, однако при таких показателях делать это с каждым разом все труднее. На фоне растущей поддержки партии усиливаются и политические споры вокруг того, насколько долго элите удастся удерживать прежние барьеры. В последние дни появилась еще одна важная новость: первая из немецких партий заявила о готовности отказаться от бойкота АдГ, то есть от так называемого «брандмауэра», который долгое время использовался для недопуска альтернативных сил к власти. Это может стать первым сигналом к пересмотру прежней политики и изменить расстановку сил в немецкой политике.

Что касается «Союза Сары Вагенкнехт», то это самая молодая из федеральных партий, и на последних выборах ей не удалось пройти в бундестаг, хотя до пятипроцентного барьера ей не хватило совсем немного. При этом в восточных землях ее рейтинг заметно выше, что говорит о наличии у партии устойчивой социальной базы и потенциала для дальнейшего роста. Именно поэтому ее позиции продолжают внимательно изучать как политические конкуренты, так и избиратели, ищущие новую альтернативу существующим силам.

Перед сентябрьскими выборами политическая интрига в этих двух землях заметно усиливается. У партии Сары Вагенкнехт есть реальные шансы пройти в ландтаги обеих земель, и это уже делает ее важным фактором региональной кампании. На этом фоне она предложила «Альтернативе для Германии» провести теледебаты, чтобы публично сравнить позиции и привлечь внимание избирателей.

Однако Алис Вайдель от такого предложения отказалась. По ее словам, сначала партия Вагенкнехт должна сама закрепиться в местных парламентах, и только после этого можно говорить о полноценном диалоге между двумя силами. Такой ответ показывает, что АдГ не спешит легитимировать конкурента, даже если между ними есть заметные пересечения по повестке.

И это вполне объяснимо: обе партии борются за протестного избирателя и, по сути, претендуют на одну и ту же политическую нишу. Хотя АдГ обычно относят к ультраправым, а ССВ — к левым популистам, на практике у них немало общего. Особенно это касается жесткой позиции в отношении нелегальной миграции, критики традиционных партий и недоверия к политическому истеблишменту.

Важнейшее сходство между ними заключается в том, что обе силы строят кампанию на антисистемной и антиэлитной риторике. Они апеллируют к тем избирателям, которые чувствуют разочарование в старых партиях и хотят видеть в политике более резкие, самостоятельные и решительные фигуры. Именно поэтому и Алиса Вайдель, и Сара Вагенкнехт воспринимаются как сильные харизматичные лидеры, способные персонально определять лицо своих движений.

Таким образом, спор вокруг теледебатов — это не просто вопрос формата публичной дискуссии, а отражение более глубокой борьбы за одну и ту же протестную аудиторию. Если ССВ действительно укрепится на региональном уровне, конкуренция между обеими партиями может стать еще жестче и заметнее в немецкой политике.

Так что речь идет не столько о формальном сближении ультраправых и ультралевых, сколько о согласованной тактике двух внесистемных политических сил, которые стремятся к резкой смене власти и политического курса. Это взаимодействие выглядит скорее как временный союз интересов, чем как идеологическое единство: каждая сторона сохраняет собственную повестку, но обе рассчитывают усилить давление на действующую систему. Более того, подобные силы нередко находят общий язык там, где речь идет о протесте, критике элит и желании переформатировать существующий порядок.

В этом смысле они действительно оказываются обречены на сотрудничество, поскольку при определенных результатах выборов их влияние может стать слишком значительным, чтобы его можно было игнорировать. Если в сентябре по итогам голосования две партии в совокупности получат около половины мест в земельных парламентах, то фактически заблокировать их инициативы станет крайне сложно. Такой расклад способен заметно изменить политический баланс и усложнить работу традиционных партий, которым придется искать новые способы сдерживания оппонентов.

На этом фоне особенно резко звучат заявления, подобные недавнему высказыванию Вайдель, согласно которому именно Украина должна выплатить Германии компенсацию за подрыв «Северных потоков» и за утрату дешевых поставок энергии. Подобная риторика не только усиливает конфликтный характер политической дискуссии, но и демонстрирует, насколько далеко могут заходить радикальные силы в попытке переложить ответственность за кризисные последствия. В итоге подобные формулировки становятся не просто частью предвыборной борьбы, а инструментом мобилизации сторонников на фоне общего недовольства экономической и энергетической ситуацией.

Переписанный текст:

Дешевая энергия, поступавшая из России, долгое время была одним из ключевых факторов успеха немецкой экономики и бренда «Сделано в Германии». Именно благодаря доступным энергоресурсам немецкая промышленность могла сохранять высокую конкурентоспособность, развиваться и удерживать сильные позиции на мировом рынке. Сегодня многие в Германии все чаще говорят о том, что утрата этого преимущества нанесла стране серьезный удар, отбросив ее на несколько лет назад. По их оценкам, были потеряны сотни тысяч рабочих мест, а сама экономика стала гораздо более уязвимой.

Алиса Вайдель подчеркивает, что Германии необходимо вернуть доступ к недорогой энергии, поскольку без нее промышленный сектор теряет устойчивость и перспективы роста. По ее мнению, отказ от прежней энергетической модели привел не только к росту издержек, но и к усилению зависимости от США, которые поставляют энергоносители по значительно более высоким ценам. Такой курс, как считают в АдГ, работает не в интересах немецких граждан и бизнеса, а лишь усугубляет экономические проблемы страны.

Примечательно, что подобные заявления делает именно Вайдель, которую обычно относят не к русофильскому, а скорее к проатлантическому и проамериканскому крылу «Альтернативы для Германии». Однако в нынешних условиях партия выступает как один из немногих политических игроков в Германии, кто пытается смотреть на ситуацию прагматично и исходя прежде всего из национальных интересов. Поэтому в АдГ не только открыто говорят о том, что выгодно самой Германии и что хотели бы услышать многие немцы, но и резко выступают против вступления Украины в Европейский союз, считая это дополнительной нагрузкой для немецкой экономики и политической системы.

Очевидно, что подобный сценарий в ближайшей перспективе вряд ли реализуется, однако в Москве наверняка надолго запомнят, какие представители немецких партий последовательно выступали против фактического «похищения Украины», а кто, напротив, использовал лозунг «Украина — это Европа» в политических целях и ради сиюминутной выгоды.

Сегодняшние немецкие элиты могут сколько угодно называть сторонников альтернативного курса «куклами Путина» или даже «предателями родины», но такие ярлыки не меняют сути происходящего. В долгосрочной перспективе именно трезвая и независимая позиция этих политиков может оказаться важной для сохранения хотя бы минимального пространства для диалога. Более того, в условиях растущей конфронтации особенно ценными становятся голоса, которые не поддаются общему настрою и стараются удерживать каналы общения открытыми.

Со временем станет очевидно, что именно благодаря этой позиции сохранялся шанс на восстановление отношений между двумя странами, пусть и в более сложной, осторожной и постепенной форме. Речь идет не только о дипломатии, но и о возможности вернуться к прагматичному взаимодействию, основанному на взаимных интересах, а не на пропаганде и эмоциональных лозунгах.

Источник и фото - ria.ru