1109
Замуж за русского и любовь к Москве: Гуменник будет работать с канадкой
В российском фигурном катании все чаще обращаются к помощи зарубежных специалистов, если речь идет о постановке программ для лидеров сборной.
В этот раз над образом одного из сильнейших российских фигуристов будет работать известная канадская хореограф, и этот выбор вызывает большой интерес у поклонников спорта. РИА Новости объясняет, почему Петр Гуменник решил обратиться за экспертизой в Северную Америку.
Ше-Линн Бурн — не просто знаменитая постановщица, а одна из самых ярких фигур в истории танцев на льду. Она трижды выступала на Олимпийских играх и в 2003 году стала чемпионкой мира, катаясь в дуэте с Виктором Краатцем, который в свое время переехал в Канаду из Швейцарии. Их пара считалась одной из самых артистичных и техничных в мировом фигурном катании, а влияние на их стиль оказали прежде всего российские специалисты.
Важную роль в становлении дуэта сыграли российские тренеры и хореографы. Некоторое время Бурн и Краатц работали под руководством Марины Климовой и Сергея Пономаренко, затем почти шесть лет тренировались у Натальи Дубовой, а позже в течение трех сезонов занимались с Татьяной Тарасовой и Николаем Морозовым. Именно Морозов помог канадскому дуэту выйти на чемпионский уровень, причем в тот период он был не только их наставником, но и близким человеком Бурн. В 2005 году они официально поженились и прожили вместе два года.
Опыт Ше-Линн Бурн делает ее особенно ценным специалистом для работы с фигуристами высокого уровня: она сочетает североамериканскую школу, глубокое понимание выразительности на льду и влияние российской тренерской традиции. Поэтому приглашение такой постановщицы выглядит логичным шагом для спортсмена, которому важно не только технически исполнить программу, но и создать яркий, запоминающийся художественный образ.
В фигурном катании нередко обсуждают, насколько многое зависит не только от таланта спортсмена, но и от страны, за которую он выступает, от системы подготовки и даже от организационных решений. Именно в таком контексте Морозов во время чемпионата мира 2003 года в Вашингтоне говорил о Ше-Линн Бурн как о необыкновенно одарённой танцовщице. По его словам, её уровень был настолько высок, что при выступлении за Россию она, вероятно, уже имела бы в активе две олимпийские победы и несколько титулов чемпионки мира.
«Ше-Линн — уникальная танцорша, — утверждал Морозов. — Я убеждён, что, выступая за Россию, она была бы уже двукратной олимпийской чемпионкой и многократной чемпионкой мира. А вот смог бы сильнейший российский дуэт подняться на высшую ступень пьедестала, если бы выступал за Канаду, — это ещё вопрос».
При этом нельзя забывать, что речь шла не просто о комплименте спортсменке, а о вполне реальном и тогда обсуждавшемся варианте развития событий. Существовала идея о том, что Бурн могла бы представлять Россию, если бы согласилась сменить фамилию на Морозову, и этот сценарий действительно рассматривался. Подобные разговоры показывают, насколько серьёзно оценивали её потенциал и насколько высоко ценили её способности специалисты.
Любопытно и то, что в тот период у Морозова тренировался ещё один заметный дуэт — американская пара Наоми Ланг / Петр Чернышев. Более того, у Петра уже был российский паспорт, что также подчеркивало международный характер той тренерской группы и сложную переплетённость спортивных судеб. Всё это делает историю особенно показательной: в фигурном катании успех складывается из таланта, партнёрства, тренерской школы и правильного выбора пути.
Таким образом, обсуждение возможного перехода Ше-Линн Бурн в российскую сборную стало не просто любопытным эпизодом, а частью более широкой истории о том, как выдающиеся спортсмены могут менять расстановку сил на мировой арене. Если бы этот вариант реализовался, карьера Бурн и судьба целого ряда дуэтов могли бы сложиться совсем иначе.
Бурн довольно стремительно оказалась в числе самых востребованных специалистов, к которым за постановками обращались ведущие фигуристы мира. Неудивительно, что интерес к ее работам постоянно рос: она умела создавать программы, которые не просто выглядели эффектно, а действительно запоминались. Почему же спортсмены так ценили именно ее подход?
В отличие от многих известных хореографов, Бурн не сводила свою задачу лишь к тому, чтобы точно подогнать движения под музыкальный ритм. Для нее было важно глубже раскрыть образ, показать характер спортсмена и подчеркнуть его неповторимую манеру катания. Именно поэтому ее программы часто выглядели не как набор красивых элементов, а как цельная история, в которой чувствовалась личность исполнителя.
Сначала она работала преимущественно над короткими программами, но со временем стала создавать и произвольные постановки, где можно было еще полнее раскрыть замысел и драматургию номера. Одним из самых ярких примеров сотрудничества Бурн с топовыми фигуристами стала работа с Юдзуру Ханю. Его короткая программа «Сеймэй», поставленная в сезоне 2015/2016, настолько пришлась японскому фигуристу по душе, что он вернулся к ней уже в олимпийский сезон и именно с ней завоевал в Пхенчхане свой второй олимпийский титул. При этом и первая совместная работа Бурн и Ханю — произвольная программа «Призрак оперы» в сезоне 2014/2015 — тоже произвела яркое впечатление и запомнилась зрителям и специалистам.
Таким образом, успех Бурн объяснялся не только мастерством постановщика, но и редким умением тонко чувствовать спортсмена. Она помогала фигуристам не просто кататься под музыку, а раскрывать себя через движение, превращая каждую программу в выразительное и узнаваемое выступление.
В фигурном катании нередко бывает так, что одна и та же удачная постановка возвращается в самый важный момент — в олимпийский сезон. Именно такая история произошла и с Натаном Ченом. Его «Богему» на музыку Шарля Азнавура он уже исполнял в сезоне 2019/2020, но затем вновь вернулся к этой программе в Пекине. Такой выбор оказался логичным: постановка хорошо подходила и под его стиль, и под уровень его катания. Отдельно стоит вспомнить и олимпийскую программу Пхенчхана Nemesis, которую тоже относят к числу самых сильных работ Чена. Модерн в фигурном катании вообще считается крайне сложным направлением, ведь он требует не только техники, но и тонкого артистизма, умения передать настроение и не потерять при этом спортивную сложность. Однако Бурн сумела выстроить программу так, что американский фигурист выглядел в ней естественно и убедительно. При этом в 2018 году ученик Арутюняна не стал олимпийским чемпионом вовсе не из-за постановки Бурн, поскольку в таких стартах решают множество факторов.
Похожая ситуация сложилась и с Ильей Малининым, с которым Ше-Линн работала в последние сезоны. Для предолимпийского сезона она подготовила настолько сильную и выразительную постановку, что было решено сохранить ее и до Милана, чтобы использовать этот удачный материал в более важный момент. Такой подход показывает, насколько ценятся программы, в которых удачно сочетаются музыка, хореография и сильный технический контент. Малинин, известный как Король квадов, способен впечатлять прежде всего сложностью прыжков, но и в его случае успех или неудача на турнире не сводятся только к качеству постановки. Если спортсмен не берет золото, причину нельзя автоматически искать в работе хореографа: на результат влияют форма, чистота прокатов, судейские нюансы и психологическое состояние. Именно поэтому удачная программа может стать важной частью образа фигуриста, но не единственным фактором победы.
Многие зарубежные специалисты отмечают, что постановки Дэвида Уилсона и Бенуа Ришо помогают фигуристам ярче раскрывать свою индивидуальность на льду, однако особое место в обсуждениях по-прежнему занимает работа канадской хореографини Ше-Линн Бурн. Ее умение подбирать музыку, выстраивать образ и точно расставлять акценты в программе не раз становилось предметом восхищения болельщиков и экспертов. В фигурном катании хореография давно перестала быть лишь красивым дополнением: именно она нередко определяет, насколько ярко спортсмен может показать свои сильные стороны и запомниться зрителю.
Именно поэтому постановки Бурн так часто вспоминают в связи с самыми выразительными прокатами последних лет. "Завтрак в Багдаде" Рики Кихиры, Hip Hip, Chin Chin Эшли Вагнер, Great Spirit Сёмы Уно, а также несколько программ Каори Сакамото и сегодня вызывают искреннее восхищение у публики. Эти выступления запомнились не только сложностью элементов, но и цельностью образа, артистизмом и тонким музыкальным ощущением, которое сумела передать постановщица. Не случайно трижды Бурн признавалась ISU лучшим хореографом сезона, подтверждая свой высокий статус в мире фигурного катания.
Отдельного внимания заслуживает и ее сотрудничество с российскими фигуристками. Канадка работала над программами и для спортсменок из России, а особенно интересным получился опыт совместной работы с Еленой Радионовой в сезоне-2017/2018. Такая коллаборация выглядела многообещающе, поскольку позволяла соединить яркую артистическую манеру хореографа с техническим потенциалом фигуристки. Однако даже эффектная произвольная программа "История любви" не помогла Елене пробиться в олимпийскую сборную Пхенчхана, что еще раз показало: в фигурном катании одной красивой постановки бывает недостаточно, если на итоговый результат влияют и конкуренция, и общая готовность спортсмена.
Тем не менее вклад Бурн в развитие современного фигурного катания остается значительным. Ее программы помогают спортсменам не просто выполнять элементы, а рассказывать на льду полноценные истории, благодаря чему выступления становятся более эмоциональными, глубокими и запоминающимися. Именно за это ее работы продолжают ценить и зрители, и сами фигуристы.
В сезоне 2019/2020, который оказался скомканным и во многом сорванным из-за пандемии, Ше-Линн Борн создала сразу две программы для прямых конкуренток. Обе постановки получили восторженные отзывы и были единодушно признаны настоящими шедеврами. Для Елизаветы Туктамышевой она поставила короткую программу на музыку Астора Пьяццоллы, а для Евгении Медведевой, тогда работавшей с Брайаном Орсером, — произвольную программу «Мемуары гейши».Работа с Борн стала для Медведевой важным творческим этапом и во многом изменила ее взгляд на фигурное катание. Ше-Линн подходила к постановке очень тонко: она учитывала не только музыкальный материал и особенности движений, но и глубокую связь образа с японской культурой. Кроме того, тренер и хореограф сознательно выводила российскую фигуристку из зоны комфорта, заставляя ее искать новые грани выразительности и исполнения.Именно поэтому «Мемуары гейши» Медведева позже называла одной из лучших программ в своей карьере. Эта постановка стала не просто удачным номером, а важной художественной работой, которая подчеркнула ее артистизм и помогла раскрыться с новой стороны.В преддверии последнего олимпийского сезона Бурн подготовила программы для представляющей Казахстан Софьи Самоделкиной, и особенно ярко у нее получился короткий «Чардаш». Постановка заметно отличалась от того, что Софье прежде предлагали в России: в ней было больше оригинальности, музыкальной точности и выразительной подачи. Такой подход помог раскрыть спортсменку с новой стороны и сделал образ более запоминающимся для зрителей и судей.
На Олимпиаде-2026 с произвольной программой выступил и другой ученик Арутюняна — второй номер сборной США Эндрю Торгашев. Это еще раз подтверждает, что специалисты такого уровня востребованы не только в России, но и в других странах, где ценят индивидуальный стиль и умение подчеркивать сильные стороны фигуриста. Их работы часто становятся важной частью подготовки к главным стартам сезона, когда каждая деталь может повлиять на итоговый результат.
Бурн по праву считается не только одним из самых популярных, но и одним из самых дорогих хореографов в фигурном катании. Для сравнения, средняя стоимость короткой программы у зарубежных постановщиков для российских фигуристов составляет примерно 2500 евро. У Бенуа Ришо, который работает более поточным методом, цена нередко оказывается даже ниже. При этом услуги именитых специалистов заметно отличаются по уровню проработки, глубине образа и вниманию к нюансам.
Так, Туктамышева рассказывала, что ее короткая программа обошлась канадскому постановщику в 8 тысяч долларов. А Медведевой программа «Мемуары гейши» стоила уже 10 тысяч. Подобные суммы показывают, насколько высоко в фигурном катании ценятся авторские решения, необычные образы и сильная художественная подача. В современном спорте постановка программы — это не просто набор движений, а полноценный инструмент, который помогает спортсмену выделиться и добиться преимущества на льду.
Для Петра Гуменника, который по итогам прошлого сезона стал самым высокооплачиваемым российским фигуристом, подобные изменения не выглядят чем-то критичным. Более того, работа с новыми идеями и подходами может стать для него важным шагом в профессиональном развитии. Советам Рафаэля Арутюняна участник Олимпиады-2016, по всей вероятности, прислушался не случайно, а с расчетом на более широкие перспективы, включая возможное возвращение на международные старты. В такой ситуации особенно важно не только сохранять высокий технический уровень, но и искать образы, которые будут понятны судейскому корпусу за пределами России.
При этом не стоит напрямую сопоставлять постановки Бенуа Бурн с работами российских хореографов и постановщиков — Даниила Глейхенгауза и Ильи Авербуха, с которыми Гуменник сотрудничал в последние годы. У каждого из этих специалистов свой почерк, своя эстетика и свой способ раскрывать сильные стороны спортсмена. Российским болельщикам фигурного катания ближе и эмоционально понятнее такие программы, как «Дюна» и «Онегин», поскольку они опираются на знакомые культурные коды и более привычную манеру подачи. Однако для зарубежных арбитров нередко более выигрышными оказываются именно постановки Бурн: они выглядят универсальнее, современнее и лучше считываются в международном контексте.
Именно поэтому выбор программы в фигурном катании сегодня — это не только вопрос вкуса, но и стратегическое решение. От того, насколько удачно спортсмен и его команда соединят музыку, хореографию и образ, может зависеть восприятие выступления на разных уровнях — от зрителей до судей. В случае Гуменника такой баланс между артистизмом, содержанием и международной узнаваемостью может сыграть особенно важную роль в ближайшем будущем.
Петр Гуменник отметил, что ему хорошо удаются драматические образы, особенно те, которые он уже исполнял в последние сезоны, однако, по его словам, останавливаться только на таком направлении нельзя. Как подчеркнул фигурист в разговоре с РИА Новости после возвращения с Олимпиады, важно постоянно развиваться, искать новые художественные решения и удивлять зрителей чем-то свежим и нестандартным. Именно поэтому он настроен на то, чтобы следующий номер стал более многогранным и продемонстрировал его с другой стороны. При этом речь идет не только о технике исполнения, но и о более глубокой передаче характера, эмоций и общей идеи программы.
Музыку и концепцию новой постановки пока не раскрывают ни сам Гуменник, ни его тренер Вероника Дайнеко. Такой подход, как правило, позволяет сохранить интригу вокруг будущего выступления и сосредоточиться на работе над деталями без лишнего внимания со стороны публики и соперников. Сейчас команда, по всей видимости, тщательно подбирает материал, который поможет создать яркий, запоминающийся номер и подчеркнет сильные стороны спортсмена. Подобная секретность нередко используется в фигурном катании, когда важна не только готовность программы, но и эффект неожиданности в момент первого показа.
Ожидается, что новая постановка станет для Гуменника важным этапом в развитии его спортивного и творческого почерка. Если замысел удастся воплотить так, как задумано, зрители увидят не просто очередную программу, а полноценную историю с выраженным образом, настроением и эмоциональным содержанием. Именно такие работы помогают фигуристам не только бороться за высокие оценки, но и запоминаться публике надолго.
Источник и фото - ria.ru
