СВР раскрыла детали работы разведчика-нелегала Гурского при Гитлере

МОСКВА, 12 сентября, РИА Новости.

Служба внешней разведки России обнародовала новые подробности о деятельности советского разведчика-нелегала Карла Вальдемаровича Гурского, который работал в том числе в Берлине в 1930-е годы, в период прихода Гитлера к власти. По данным из рассекреченных архивных материалов, он сумел добывать исключительно важные сведения о наращивании военной мощи Германии, а также о признаках подготовки немецкого руководства к будущей войне. Эти данные имели большое значение для оценки реальной обстановки в Европе накануне Второй мировой войны и помогали советскому руководству лучше понимать масштабы угрозы.

Как отмечается в статье журнала СВР России «Разведчик», посвященной Гурскому, образ легендарного нелегала, знакомый многим по фильму «Семнадцать мгновений весны», является собирательным и объединяет судьбы десятков сотрудников советской внешней разведки и их добровольных помощников, действовавших в Германии в 1930–40-х годах. В их числе был и Карл Гурский, внесший заметный вклад в получение информации из одной из самых закрытых и опасных сред того времени.

Материалы, подготовленные на основе архивов, подчеркивают, что работа таких разведчиков требовала не только профессиональной подготовки и выдержки, но и огромного личного риска. В условиях тотального контроля, слежки и репрессий им приходилось действовать максимально осторожно, чтобы сохранить легенду, установить доверительные связи и передавать сведения в Центр. Именно благодаря таким людям советская разведка получала сведения, которые невозможно было добыть открытыми методами.

История Гурского сегодня рассматривается не только как часть биографии конкретного человека, но и как важная страница в истории отечественной разведки в целом. Она показывает, насколько значимую роль играли нелегалы в сборе информации о планах нацистской Германии и как высока была цена этих успехов.

Карл Гурский появился на свет в 1902 году в германском Брауншвейге, в эпоху, когда Европа переживала серьезные политические и экономические потрясения. Уже в молодости он оказался человеком, стремившимся к новым возможностям и более перспективной жизни за пределами родины. В 1924 году, рассчитывая на лучшую долю и новые карьерные перспективы, Гурский решил покинуть Германию и отправился в Шанхай, где годом ранее его старший брат Курт уже основал коммерческое предприятие. Этот шаг стал для него важным поворотным моментом, открывшим путь в совершенно иной мир.

Именно в Шанхае судьба Гурского неожиданно связалась с советской внешней разведкой. В начале 1926 года ему поступило предложение о сотрудничестве от сотрудника шанхайской резидентуры Иностранного отдела (ИНО) ОГПУ СССР Эриха Такке. Умный, энергичный и, по всей видимости, достаточно амбициозный выходец из Германии заинтересовал разведку не только своими личными качествами, но и возможностями, которые открывало его положение в эмигрантской и деловой среде Шанхая. Такое сотрудничество стало для Гурского началом нового этапа жизни, связанного уже не только с коммерческой деятельностью, но и с тайной работой.

Позднее Гурский перебрался в Харбин, где продолжил деятельность уже в контакте с местной резидентурой ИНО. Харбин в то время был важным центром русской и международной эмиграции, а также удобной площадкой для разведывательной работы, поэтому его переезд оказался вполне логичным с точки зрения интересов советских спецслужб. Таким образом, личная биография Гурского постепенно переплелась с масштабными политическими и разведывательными процессами того времени.

Именно там Гурский впервые сблизился с сотрудником ИНО Сергеем Шпигельглазом, который в 1938 году на протяжении нескольких месяцев даже исполнял обязанности руководителя советской внешней разведки. Их знакомство быстро переросло не просто в служебное общение, а в настоящую дружбу и профессиональное взаимопонимание. Со временем отношения между двумя семьями стали еще теснее: Гурский женился на сестре супруги Шпигельглаза — Эмме, которая, как и ее близкие, тоже служила в советской внешней разведке.

В те годы супруги Гурские жили и работали при генеральном консульстве СССР в Харбине. Этот период был связан с напряженной разведывательной работой, когда любая информация могла иметь большое значение для безопасности страны. Карл Гурский принимал участие в негласном фотографировании секретной японской корреспонденции, которую перевозили между Харбином и Токио, помогая добывать сведения о планах и действиях японской стороны. Такая работа требовала осторожности, выдержки и полного доверия внутри разведывательного окружения.

Таким образом, Харбин стал для Гурского не только местом службы, но и важным этапом его личной и профессиональной биографии, где сформировались ключевые связи, повлиявшие на всю его дальнейшую деятельность.

Вскоре Карла и Эмму перевели сначала в Читу, а затем во Владивосток, где им предстояло пройти ускоренную специальную подготовку к дальнейшей работе в особых, крайне сложных условиях. Такие перемещения были частью заранее продуманного процесса, направленного на максимальную адаптацию к будущим задачам. Как отмечается в статье, речь шла о подготовке к работе с нелегальных позиций, что требовало не только профессиональных навыков, но и полной психологической устойчивости.

Нелегалом называют разведчика, который действует на территории иностранного государства под видом гражданина этой страны или другого государства, не вызывающего подозрений. Для такой работы человек проходит тщательный отбор, глубокое обучение и многомесячную, а порой и многолетнюю подготовку. Ему выстраивают детальную легенду, которой он должен следовать без малейших отклонений, фактически проживая чужую биографию как собственную. Это требует исключительной дисциплины, выдержки и умения постоянно контролировать свое поведение, речь и окружение.

Подобная деятельность почти всегда связана с серьезными трудностями. Разведчик-нелегал вынужден действовать в условиях постоянной опасности, сохранять осторожность в любых ситуациях и быть готовым к внезапным проверкам, риску разоблачения или даже угрозе жизни. Именно поэтому работа с нелегальных позиций считается одной из самых сложных и ответственных в разведывательной практике.

В конце 1920-х годов обстановка на Дальнем Востоке оставалась крайне напряжённой, и деятельность советских представителей в регионе требовала постоянной осторожности и высокой оперативности. В 1927 году Гурских направили в Мукден, где перед ним стоял широкий круг задач, связанных как с политической разведкой, так и с наблюдением за действиями местных и иностранных сил.

В городе тогда проживало свыше двух тысяч русских эмигрантов, и значительную часть этой среды составляли бывшие офицеры и солдаты Белой армии. Среди них особенно активным был Дальневосточный отдел Русского общевоинского союза — одна из крупнейших организаций русской эмиграции, которая вела подрывную деятельность против советской власти. Японская сторона внимательно следила за ситуацией и рассчитывала, что белоэмигрантские структуры смогут спровоцировать Советский Союз на резкие шаги, после чего Токио получит повод для вмешательства в региональные дела. Такая стратегия отражала более широкую борьбу держав за влияние в Маньчжурии и прилегающих районах.

В 1929 году напряжение переросло в открытый вооружённый конфликт вокруг контроля над Китайско-Восточной железной дорогой. Вдоль границы начались боевые столкновения, а в Харбине местная полиция ворвалась в здание советского Генконсульства, изъяла часть документов и задержала многих сотрудников. Эти события стали одним из наиболее острых эпизодов советско-китайского противостояния того времени и показали, насколько уязвимыми оставались дипломатические и транспортные интересы СССР в регионе.

В декабре того же года, после успешных действий Красной армии, был подписан Хабаровский протокол, который закрепил выгодные для СССР условия и урегулировал ситуацию на КВЖД. Это соглашение стало важным этапом в стабилизации обстановки на Дальнем Востоке и подчеркнуло усиление позиций Советского Союза в регионе.

Одновременно Карлу и Эмму отозвали в Москву. После очередной переподготовки Гурского направили в Гамбург, где он действовал под оперативным псевдонимом «Монгол». В новой роли ему доверили крайне ответственную задачу — обеспечивать бесперебойную работу канала связи с США. Через него проходили специальные сообщения от американской нелегальной резидентуры в Центр, а также обратная информация, поступавшая в ответ.

Чтобы получать и отправлять секретную почту, разведчику приходилось регулярно совершать поездки из Гамбурга в Берлин. Такая работа требовала высокой дисциплины, конспирации и постоянной готовности действовать в условиях строгой секретности. Именно подобные задания показывали, насколько важную роль он играл в системе внешней разведки.

К 1932 году Карла Гурского направили в Берлин, где перед ним открылись новые и более широкие оперативные возможности. Уже на новом месте он взял на связь шесть ценных источников информации, причем два из них имели выходы на влиятельные круги в США, что особенно повышало значимость его работы. В столице Германии его встретил Эрих Такке, с которым Гурский был хорошо знаком еще по Харбину. Благодаря этому знакомству он быстро освоился и без заметных трудностей включился в повседневную разведывательную деятельность.

Помимо непосредственного руководства агентурной сетью, Гурский уделял большое внимание созданию и поддержанию фирм-прикрытий, которые помогали ему и его коллегам действовать более скрытно и безопасно. Такие структуры были важной частью нелегальной работы, поскольку позволяли маскировать связи, перемещения и финансовые операции. Кроме того, он неоднократно выезжал из Германии в третьи страны, выполняя там ответственные задания и расширяя возможности своей деятельности.

Не ограничиваясь только организационной и оперативной работой, Гурский проявлял интерес и к техническим аспектам разведки. В частности, он занимался разработками в области тайнописи, экспериментируя с различными химическими реактивами и типами носителей для скрытой передачи сообщений. Его изобретательность принесла практический результат: два придуманных им метода в 1933 году успешно прошли испытания и доказали свою пригодность в реальных условиях. Это свидетельствовало о том, что Гурский был не просто исполнителем, а специалистом, способным сочетать агентурную работу, организационные задачи и технические новации.

В этот напряженный исторический период Карлу Гурскому довелось лично взаимодействовать с Вилли Леманом, известным под оперативным псевдонимом «Брайтенбах». Его деятельность в разведывательной среде имела особое значение, поскольку он долгие годы оставался одним из самых ценных источников советской внешней разведки внутри гестапо. На протяжении 12 лет Леман передавал в Москву сведения о секретных военных планах нацистской Германии, а также сообщал о новейших технических разработках, которые могли повлиять на ход войны и баланс сил в Европе. Такие данные позволяли советскому руководству лучше понимать намерения противника и оценивать масштабы грядущей угрозы.

В статье особо подчеркивается, что именно благодаря подобным информаторам разведка СССР получала крайне важные сведения из самого центра вражеского аппарата. 19 июня 1941 года Леман на срочной встрече со связником передал тревожную информацию: Германия готовит нападение на Советский Союз, и удар должен быть нанесен 22 июня 1941 года в три часа ночи по берлинскому времени. Этот сигнал имел огромное значение, поскольку подтверждал неизбежность войны и показывал, насколько близка была катастрофа.

История Лемана ярко демонстрирует, какую роль в мировой политике и военных событиях могут играть агенты, действующие в глубокой тайне. Их работа часто оставалась незаметной для широкой публики, однако именно такие люди влияли на ход крупных исторических событий и помогали передавать информацию, способную изменить стратегические решения целых государств.

За время сотрудничества с агентом, действовавшим под псевдонимом «Брайтенбах», советская разведка получила огромное количество подлинных документов и личных сообщений. Эти материалы подробно раскрывали устройство, кадровый состав и методы работы политической полиции Германии, позднее преобразованной в гестапо, а также военной разведки страны. Кроме того, источник своевременно предупреждал о готовящихся арестах, слежке и провокациях против как нелегальных, так и легальных сотрудников резидентуры в Берлине, что позволяло заблаговременно принимать меры предосторожности и снижать риски для всей сети.

В отчете о работе Лемана, фрагмент которого приводит издание «Разведчик», подчеркивается, что передаваемая «Брайтенбахом» информация имела не только оперативное, но и стратегическое значение. Она помогала лучше понимать внутреннюю структуру нацистских силовых органов, их приоритеты и способы ведения контрразведывательной деятельности. Такие данные были особенно ценны в условиях усиливающегося контроля и нарастающего давления на советскую агентуру в Германии.

По поручению руководителя нелегальной резидентуры, легендарного советского разведчика Василия Зарубина, Гурский регулярно составлял сообщения для передачи в Москву. Для этого он использовал документальные материалы, полученные от «Брайтенбаха», анализируя их и выделяя наиболее важные сведения. В этих донесениях, помимо прочего, содержалась информация о перевооружении германской армии, росте военного потенциала и признаках подготовки Германии к будущей войне. Именно такие сообщения позволяли советскому руководству своевременно оценивать угрозы и делать выводы о реальных намерениях Берлина.

В ноябре 1935 года Брайтенбах принял участие в закрытом совещании, посвященном перспективным разработкам германского военно-промышленного комплекса. Это было одно из тех мероприятий, где обсуждались направления, способные в будущем изменить характер войны и укрепить военную мощь Германии. Особое внимание участников привлекли испытания ракет на жидком топливе, которые продемонстрировал молодой немецкий профессор Вернер фон Браун, впоследствии прославившийся как создатель ракет «Фау-1» и «Фау-2». Как отмечается в статье, его эксперимент произвел на присутствовавших сильнейшее впечатление. Леман затем подробно описал увиденное в своем отчете, который позже стал основой для специального сообщения, подготовленного Гурским и доложенного руководству СССР.

Однако дальнейшая работа оказалась сопряжена с серьезными рисками. Проблемы начались после того, как Гурский установил контакт с седьмым источником, чье поведение вызвало подозрения у гестапо. В условиях усилившегося наблюдения и растущей угрозы разоблачения ситуация стала крайне опасной для всей сети. В итоге 22 июля 1937 года Гурский вместе с семьей вернулся в СССР, что фактически стало вынужденным завершением этого этапа его деятельности. Этот эпизод наглядно показывает, насколько напряженной и опасной была разведывательная работа в те годы, особенно когда речь шла о сборе сведений о новейших военных технологиях.

По ложному доносу Карл Гурский был арестован и обвинён в шпионаже, после чего суд первоначально приговорил его к расстрелу. Позднее, в 1940 году, высшую меру наказания заменили на 10 лет лишения свободы. Эти события стали тяжёлым испытанием для разведчика, которому пришлось пройти через несправедливое обвинение, тюремное заключение и многолетние лишения. Несмотря на пережитое, он сумел сохранить стойкость и верность своему делу.

В 1956 году его дело было пересмотрено, и Гурского полностью реабилитировали, признав необоснованность прежнего обвинения. Это стало важным шагом к восстановлению справедливости и подтверждением того, что он пострадал вследствие ошибочного и ложного доноса. Реабилитация вернула его доброе имя и подчеркнула значимость его жизненного пути в истории отечественной разведки.

Спустя годы, в 1965 году, приказом председателя КГБ СССР Владимира Семичастного Гурский был награждён ценным подарком. В статье отмечается, что тяжелейшие испытания не сломили его, и после всего пережитого он продолжал трудиться на благо страны. Таким образом, его судьба стала примером мужества, внутренней силы и преданности своему государству.

В 2026 году решением директора СВР России Сергея Нарышкина имя Карла Гурского было предано гласности, что позволило впервые подробно рассказать о его биографии, службе и непростой судьбе. Это дало возможность шире оценить вклад разведчика и сохранить память о человеке, который долгие годы оставался в тени.

Источник и фото - ria.ru