Айслу Ганеева-Панина: «Нужно, чтобы наши выпускники сами хотели оставаться на Родине»

В день своего рождения, Айслу Ганеева-Панина – балерина, педагог и наставник, продолжательница традиций русской классической балетной школы и заслуженная артистка Республики Башкортостан – рассказывает о своём большом пути в сценическом искусстве.

Сентябрь для российского балета всегда был месяцем особенным – традиционно в это время года открывается каждый новый театральный сезон, насыщенный знаковыми событиями и премьерами, многие из которых впоследствии становятся частью великой истории этого многогранного сценического искусства, занимающего уникальное место в мировой культуре.
Именно в сентябре 1801 года в Санкт-Петербург прибыл французский хореограф Шарль-Луи Дидло, который заложил фундамент всемирно известной русской балетной школы. Он возглавил Петербургскую балетную труппу Российских императорских театров и взял руководство над Петербургской театральной школой, превратив её в Императорское петербургское театральное училище. Проведённые им преобразования позволили поднять отечественное сценическое искусство на принципиально новый уровень. Маэстро воспитал целое поколение выдающихся артистов, которые блистали в северной столице, в том числе и на премьерах, проводимых в первый осенний месяц.
Его любимый ученик – Адам Глушковский, один из первых крупных российских балетмейстеров, педагогов и артистов балета, руководил Московской балетной труппой и Московской театральной школой. Он сыграл ключевую роль в развитии самобытной русской хореографии, перенеся на сцену произведения Пушкина. Адам Павлович, кстати, не только открывал сентябрьские премьеры, но и праздновал в первый осенний месяц свой день рождения.
Сентябрь 1920 года стал знаковым уже для советского балета – после революции и гражданской войны полноценную работу возобновило Петроградское хореографическое училище. Именно тогда там стала преподавать легендарная балерина, балетмейстер и педагог Агриппина Яковлевна Ваганова, которая создала собственную систему классического танца. И уже к 1930-м, когда на сцене блистала Галина Уланова, началась эпоха расцвета советского балета, в котором танец неразрывно связан с драматическим действием и литературой.
Знаковые гастроли, открывшие миру советский балет эпохи оттепели, стартовали в СССР в первый месяц осени 1961 года, а в Уфе тогда родилась одна из будущих видных фигур советского и российского балета – Айслу Ганеева. И сегодня, в день своего рождения, Айслу Ганеева-Панина – балерина, педагог и наставник, продолжательница традиций русской классической балетной школы и заслуженная артистка Республики Башкортостан – рассказывает о своём большом пути в сценическом искусстве.

«Не стану утверждать, что балет с самого начала был моей главной и единственной мечтой. Сценическое искусство мне, безусловно, нравилось всегда. Но, будучи ребёнком, я с большим любопытством смотрела на окружающий мир широко открытыми глазами. И в нём мне было интересно всё. Поэтому на первый взгляд может показаться, что на большую сцену меня привёл счастливый случай. Отчасти так и есть. Но, если вдуматься, всё-таки это судьба и, в итоге, мой собственный осознанный выбор. Всё было совершенно не случайно», – вспоминает Айслу Ревмировна.

Родилась Айслу в семье уфимской интеллигенции, для которой культура и искусство были естественной окружающей средой. Вкупе с неуёмным темпераментом, эмоциональностью, открытостью и творческой натурой это и привело её в балет. Но именно самые близкие люди, включая родственников и друзей семьи, сыграли ключевую роль в выборе её жизненного пути.

Высочайшая планка

Папа, Ревмир Галеевич Ганеев, был родом из деревни Кабык-Куш Белебеевского кантона Башкирской АССР (БАССР) – сегодня это Туймазинский район Республики Башкортостан. Его отец работал в Загитякском сельсовете Аднагуловской волости, мать была учительницей. У Ревмира были младшие брат и сестра. В 1939-м семья перебралась в Уфу, но в 1941 году отец ушёл на фронт и уже не вернулся – погиб, и мать – Гульсум Хакимовна – осталась одна с тремя малыми детьми. С началом Великой Отечественной она работала медсестрой в военном госпитале, а старший сын – Ревмир – устроился на завод телефонной аппаратуры, эвакуированный в Уфу из Ленинграда. На тот момент ему было всего лишь одиннадцать, его сестре – пять, а брату – три.

В столь юном возрасте он освоил профессию слесаря-ремонтника, но уже тогда его истинной страстью стали книги. Когда поток раненых в военном госпитале сошёл на нет, Гульсум Хакимовна перешла на работу в Башкирский государственный университет, где заведовала кабинетом истории. Из университетской библиотеки она приносила сыну книги, которые тот читал запоем. Особенно он тянулся к литературным произведениям и научным трудам по истории. Когда же война закончилась, Ревмир решил поступать на исторический факультет Московского государственного университета имени Михаила Васильевича Ломоносова. Как только университет был возвращён из эвакуации, а истфак заработал в полноценном режиме, он успешно прошёл сложнейший конкурс и попал в первую послевоенную группу студентов из Башкирии. И отправился учиться в Москву.

Факультет он окончил блестяще, после вернулся в Уфу, где преподавал, работал в Институте истории, языка и литературы Башкирского филиала Академии наук (АН), возглавлял кафедры истории в Башкирском сельскохозяйственном институте и Башкирском государственном педагогическом институте (впоследствии был переименован в университет имени Мифтахетдина Акмуллы). Защитил кандидатскую диссертацию в Институте истории АН СССР в Москве, позже – получил звание заслуженного деятеля науки БАССР, стал профессором истории. Его научное наследие включает около двухсот трудов по истории Уфы и Южного Урала. Но его настоящей гордостью была книга «История Уфы» – он выступил руководителем редакционной коллегии издания, вышедшего впервые в 1976 году.

В доме Ганеевых царил настоящий культ науки, знаний и книг, которых Ревмир Галеевич собрал огромную коллекцию. В ней было много редких экземпляров, каких нельзя было найти даже в известных библиотеках. Он считал своим долгом прививать любовь к знаниям своим близким, знакомым, коллегам, ученикам и студентам. Поэтому в итоге передал свыше 2,3 тыс. книг из своей научной библиотеки Башкирскому государственному педагогическому университету им. М. Акмуллы. Профессор не терпел несерьёзного отношения к любым важным делам и, тем более, к новым начинаниям, на дух не переносил халтуры.

«Любознательность, целеустремлённость, решительность, принципиальность, настойчивость, аккуратность, усидчивость, прилежание, несгибаемость перед трудностями – все эти качества папа воспитывал во мне с самого раннего детства, и именно они оказались так нужны мне потом в учёбе, а затем и в мире большого балета. Он задавал высочайшую планку образования, развития и совершенствования – не только для себя, но и для тех, кого больше всего любил. Поэтому все его близкие, включая меня, просто не могли его подвести. Советы, наказы и наставления папы стали опорой: они помогли не только выбрать жизненный путь, но и уверенно идти по нему, – рассказывает Айслу Ревмировна.

– Любовь к книгам, которую он мне привил, умение думать и размышлять тоже сыграли не последнюю роль: ведь балет – это не просто техника, не пустые механические движения тела, но образ жизни и мышления. Роль недостаточно безукоризненно исполнить – её нужно прожить на сцене, а для этого важно знать историю, чувствовать эпоху, понимать психологию, чтобы каждым жестом, шагом, прыжком передать зрителю заложенные в танце эмоции, настроение и смысл, соединяя их в единый живой персонаж».

В то же время Айслу Ганеева-Панина с большой теплотой вспоминает отчима своего отца, который не только растил и воспитывал будущего профессора истории, но и оказал серьёзное влияние на её судьбу как артистки балета.

Дедушка Иван Алексеевич

В годы войны мама Ревмира Ганеева, потерявшая мужа на фронте, встретила человека, который стал её детям отчимом. Столкнулась с ним Гульсум Хакимовна в уфимском военном госпитале – им стал боевой офицер, командир инженерной роты Иван Алексеевич Назаров. Он был ранен в боях на северо-востоке Эстонии во время отступления советских войск к Чудскому озеру, после чего оказался в ленинградском госпитале, а затем его перевели на лечение в Уфу.

Родился он в Вологодской области, в деревне под Череповцом. Руки у него были золотые: мог сам всё что угодно смастерить, починить, наладить. Хозяйство вёл с умом – с чувством, с толком, с расстановкой. Говорил он немного, но всегда по делу. Был очень спокойный и невероятно добрый, никогда не повышал голоса. С удовольствием рассказывал о тех местах, где был, что видел – про жизнь и быт простых людей. К примеру, много говорил о Ленинграде. В семье Ганеевых, защитой и опорой которой он стал, его любили и уважали. Дети приняли его как отца, внуки – как деда. У него можно было много чему научиться. Так, папа Айслу – Ревмир Галеевич – перенял у Ивана Алексеевича много полезных качеств, которые легли в основу характера будущего профессора истории: мужество, жизнестойкость, силу духа, внутреннюю собранность, оптимизм, умение держать слово.

И хотя сам Иван Алексеевич не был творческим деятелем, о балете он знал не понаслышке. Его двоюродная сестра, Лена Бегак, училась в Ленинградском хореографическом училище вместе с будущими звёздами советского сценического искусства, легендами Кировского театра оперы и балета Феей Балабиной и Натальей Дудинской в классе Агриппины Яковлевны Вагановой. А её сыновья – близнецы Дмитрий и Александр – окончили Московское хореографическое училище, после чего оба попали в труппу Большого театра. Дмитрий Бегак стал солистом Большого театра, танцевал с Галиной Улановой, Ольгой Лепешинской и Майей Плисецкой, был первым исполнителем партии Спартака в постановках Леонида Якобсона и Игоря Моисеева.

«Когда на семейном совете обсуждали отпускать ли меня, девятилетнюю девочку, одну в Ленинград, именно дедушка настоял, чтобы я отправилась в город на Неве и профессионально занялась балетом. И слово Ивана Алексеевича стало решающим, – вспоминает Айслу Ревмировна.

– Мама, конечно, больше всех волновалась, всё-таки чужой город, слишком далеко от дома, да и жить придётся в интернате. Но отговаривать она никого не стала – одна из первых выступила за начало моего пути в большое сценическое искусство».

Эмоциональная опора

Мама Айслу Ганеевой, Рио Имаевна (в девичестве – Ахметова), внесла один из самых весомых вкладов в становление своей дочери как балерины, оставаясь для неё эмоциональной опорой и участвуя в формировании её духовного стержня.

В период Великой Отечественной и в послевоенные годы отец Рио Имаевны был военным прокурором в Бурзянском и Буздякском районах Башкирии. Семья следовала за ним, проживая по месту его службы. В 1957-м Рио Ахметова поступила на филологический факультет Башкирского государственного университета и перебралась в Уфу, где познакомилась со своим будущим супругом Ревмиром Ганеевым и провела с ним всю дальнейшую жизнь. Получив образование филолога, она больше полувека преподавала в уфимских школах русский язык и литературу. Для мужа всегда была музой и незаменимой поддержкой. Семья воспитала трёх дочерей, старшей из которых как раз и была Айслу.

Между делами и домашними заботами Рио Имаевна в любой день находила время и место для непринуждённого веселья. Она любила танцевать и играла на гитаре. Делала она это не профессионально, а для души. Какая-то волшебная внутренняя музыка не давала ей оставаться в тишине и покое, и выплёскивалась наружу, увлекая за собой окружающих. Разговор перерастал в музыку, музыка – в танец, танец – в продолжение общения, и в этом была изюминка момента. И этой атмосферой, когда слово, музыка и движение сливаются вместе, был всегда наполнен её дом.

Айслу всё это импонировало: ребёнком она была очень живым, энергичным и заводным, усидеть долго на одном месте просто не могла – ощущала непреодолимую потребность в постоянном движении. Ей нужно было бегать, прыгать, приседать, кружиться, пританцовывать, крутить головой, махать руками. Ещё она любила кому-то или чему-то подражать, и даже устраивала дома импровизированные спектакли и пантомимы. Возможно, тогда всё это выглядело очень по-детски и чем-то походило на кривляния, но делала это Айслу с удовольствием и полной самоотдачей. Не случайно впоследствии в ленинградском балетном училище её звали за вертлявость, непоседливость и страсть к подражаниям «Обезьянкой». Такие выступления, сопровождавшиеся мощными всплесками энергии, были естественным откликом на музыку и ритм, и стали для Айслу, по сути, первыми уроками балета.

«Видя во мне бурное стремление к движению и музыке, мама считала, что у меня есть большие способности к танцу. Чутьё её, как выяснилось, не подвело, но, чтобы талант не пропал, нужно было его развивать. Было очевидно, что без понимания, что искусство – это не только вдохновение, но и строгая дисциплина, и тяжкий труд, и не только большая радость, но и служение, никакого прогресса ожидать не стóит. Однако на тот момент в Башкирии не было своего балетного училища – появилось оно только в середине 1980-х, попасть в “Вагановку” было крайне сложно, а дома этому невозможно научить, – рассказывает Айслу Ревмировна.

– Я ходила в обычную уфимскую школу, какое-то время посещала занятия гимнастикой, но профессионально заниматься танцами у нас было просто негде. В круг общения нашей семьи входили практически все выдающиеся артисты башкирской балетной труппы, включая Зайтуну Насретдинову, Тамару Худайбердину, Майю Тагирову, Леонору Куватову, Эмму Тимергазину, Ильдуса Хабирова, Фирдаус Нафикову и Шамиля Терегулова. Все они учились в Ленинграде, за исключением последнего – он в Перми. И тут случилось чудо – в Уфу приехала комиссия во главе с Ириной Трофимовой для проведения отбора детей для целевого обучения в Ленинградском хореографическом училище».

Из «искра» возгорится пламя

В июле 1971 года, когда Айслу Ганеевой было девять, в Башкирском государственном театре оперы и балета комиссия из «Вагановки» проводила отбор детей – кандидатов была тьма. Ленинградские специалисты оценивали не только ключевые физические данные, по которым напрямую определяют, сможет ли ребёнок освоить технику классического танца, но и искали в претендентах так называемую «искру». И как раз в этом «Обезьянке» очень повезло, поскольку под «искрой» подразумевали сочетание музыкальности, эмоциональной выразительности и сценического присутствия. То есть именно то, что Айслу, в том числе вместе с мамой – Рио Имаевной, практиковали ежедневно и многократно.

В частности, детей проверяли на способность «откликаться на музыку» – не просто попадать в такт, а чувствовать музыку телом и моментально реагировать движением мышц. Допустим, заставляли пробежаться или пройтись, наблюдая как меняются шаги в зависимости от музыкального сопровождения. Хлопали в ладоши и просили повторить ритм, делая это естественно и органично. Предлагали исполнить импровизированный танец на 16–32 такта – например, Русскую кадриль, Фигурный вальс или «Ятраночку». При этом больше приветствовалось, если конкурсанты не представляли заученные заготовки, а выступали «душой и сердцем». В поиске «искры» также оценивали выразительность взгляда и движений рук, умение показать миниатюру или пантомиму, способность к быстрой и спокойной реакции на критические замечания. «Высеченная» из претендента «искра» могла стать решающим аргументом в пользу принятия участника просмотра в ученики «Вагановки».

Все друзья семьи Ганеевых из башкирской балетной труппы единодушно рекомендовали Айслу пройти комиссию Ленинградского хореографического училища, чтобы постараться попасть на отделение классического танца. И «Обезьянка» вышла на сцену без страха, отнеся́сь к отбору не как к страшному экзамену, а как к очередной, привычной ей игре. Но ленинградские наставники увидели в её выступлении не детское баловство, а естественный артистизм – живой, искренний, настоящий. В итоге из огромной толпы детей комиссия выбрала лишь десять – по пять мальчиков и девочек. Айслу Ганеева оказалась среди победителей конкурса и отправилась в Ленинград.

Другой мир

Первый год для Айслу был, пожалуй, самым сложным – дисциплина в «Вагановке» была строжайшая, вся жизнь подчинена учёбе. Первые восторги поутихли и наступили будни, а «Обезьянке» по-прежнему было трудно сдерживать свой неуёмный темперамент: крутилась, вертелась, баловалась, нарушала режим. Стало понятно, что увидеться с родными получится очень нескоро – это навивало грусть. Однако учиться Айслу по-настоящему нравилось, и она поняла, что балет – действительно её призвание. И она старалась.

Ей преподавали жена великого хореографа Леонида Якобсона – Ирина Давыдовна, Нина Фёдоровна Ухова, Ирина Александровна Трофимова, Эльвира Валентиновна Кокорина-Лобанова. На учеников никто не повышал голос, поскольку все учителя были хорошо воспитаны и образованы, вели себя интеллигентно. Тем будущим артистам балета, которые пытались нарушить эту идиллию, спокойно приводили мудрые высказывания великих деятелей сценического искусства. Например, Агриппины Вагановой, о том, что успех в балете на 90% определяется наличием ума, а на физические данные и профессиональные качества приходится лишь 10%. Наставники старались воспитывать в своих учениках самомотивацию, самоотверженность и самодисциплину. При этом в самое сложное время они поддерживали воспитанников морально и физически – подкармливали вкусностями, например.

Отдушиной для Айслу стало то, что с первого же класса ей позволили выходить на большую сцену – учеников с удовольствием привлекали для участия в спектаклях Кировского театра. Роли им, конечно, давали скромные, но было весело, интересно и полезно для профессионального развития. А уже во втором классе 10-летнюю «Обезьянку» пригласили выступить на гастролях в Москве. На урок, который вела Ирина Якобсон, пришёл её муж – Леонид Вениаминович, чтобы выбрать девочку для танца, поставленного по рисункам датского художника-карикатуриста Херлуфа Бидструпа. Великий хореограф видел танец там, где другие не замечали ничего, кроме рисунка, картины, скульптуры или барельефа. И для воплощения своей очередной идеи он выбрал Айслу, чтобы сделать из неё на сцене живой рисунок – танцевала она негритёнка в номере «Бидструп» в одной из миниатюр из его цикла «Художественные зарисовки».

«Для меня путешествие в столицу было чем-то огромным. Моя первая Москва навсегда осталась в памяти как город, где я в десять лет вышла на сцену и танцевала у Якобсона. Уфа – моя любимая Родина, Ленинград я тоже считала уже родным, хоть иногда и тоскливым, но Москва тогда казалась мне каким-то гигантским, совсем другим миром. В столице всё было другое, незнакомое – сцена, свет, акустика, запахи за кулисами, публика в театре. Я, конечно, была не одна, а с взрослыми артистами балетной труппы. К тому же со мной тогда поехал и дедушка Иван Алексеевич. Но это были мои первые настоящие гастроли, которые я запомнила такими, – делится впечатлениями Айслу Ревмировна.
– В дальнейшем я выступала в Клайпеде и Вильнюсе, исполняла партию Сююмбике из балета “Шурале” в ГДР – в дрезденской школе имени Паллука, куда ездила как лучшая ученица от “Вагановки”. Не раз бывала в Москве. Например, в год окончания училища – это был 1979-й – наша школа под руководством Константина Михайловича Сергеева участвовала в праздновании столетнего юбилея Агриппины Яковлевны Вагановой в Москве, где мы, выпускники, давали концерт. В 1998 году, я уже служила в Башкирском театре оперы и балета, наша труппа была приглашена в столицу со спектаклем “Журавлиная песнь” для участия в фестивале “Золотая маска”. Ощущения, конечно, были уже совсем другие».

Ленинград – Уфа – Санкт-Петербург – Уфа

«Ленинград, безусловно, остался навсегда в моей памяти как святое место – неиссякаемый источник вдохновения, мастерства и стремления к совершенству. “Вагановка” дала нам не только профессию, но научила нас тяге к знаниям, трудолюбию, доброте, тактичности, искусству общения. Мы получили ленинградскую закалку, которая останется с нами на всю жизнь. И я ужасно благодарна, что в своё время родители не побоялись отпустить меня, маленькую девочку, одну в северную столицу, – продолжает Айслу Ганеева-Панина.
– После учёбы я вернулась в Башкирию. Позднее – снова возвращалась в город на Неве, но уже не в Ленинград, а в Санкт-Петербург. И не в Ленинградское хореографическое училище, а в Академию Русского балета имени Вагановой. Но теперь я всецело сосредоточена на преподавании сценического искусства в Уфе молодому поколению, чтобы у наших “Обезьянок” была возможность профессионально заниматься балетом именно здесь».

Из тех десяти учеников, что были отобраны в Уфе в 1971 году для обучения высокому сценическому искусству в «Вагановке», диплом получили лишь пять. Отсев был строгий, но совершенно естественный и профессиональный. Кто-то с самого начала не выдержал темпа и нагрузок, и сразу ушёл сам, кто-то продержался дольше, но всё равно в итоге не тянул и сдался. Айслу Ганеева успешно закончила учёбу и вернулась в Уфу. Её приглашали остаться в Ленинграде – в Кировском театре и Малом Оперном, но она предпочла поднимать родной башкирский балет, следуя зову сердца и наказу отца.

С 1979 года Айслу выступала солисткой Башкирского государственного театра оперы и балета. Танцевала почти тридцать лет – дебютом стала Мачеха в «Золушке» Прокофьева, далее следовали: Китри в «Дон Кихоте», Анель в «Голубом Дунае», Мирта в «Жизели», Вакханка в «Вальпургиевой ночи», Эффи в «Сильфиде» и та далее. Затем постепенно перешла на игровые партии – мать в «Жизели», синьора Капулетти в «Ромео и Джульетте». Через всё её творчество прошла партия Зайтунгуль в спектакле «Журавлиная песня», с которого начинался башкирский национальный балет.

В середине 1980-х Айслу Ревмировна вышла замуж и взяла фамилию Панина, у неё родилась дочь, в конце 2000-х у балерины появился внук. Будущий супруг впервые увидел артистку в балете «Чиполлино» в постановке Генриха Майорова, где у неё были партии Магнолии и Редисочки. Избранник Айслу переехал ради неё на постоянное место жительства в Башкортостан.

Со временем балерина задумалась, что рано или поздно, наступит момент, когда придёт время уступить сцену молодым. Однако артист балета и педагог хореографических дисциплин – это разные профессии. Поэтому в 2001 году Айслу Ревмировна окончила факультет психологии Башкирского пединститута им. Акмуллы по специальности «детская психология». И в 2007-м начала преподавать классический танец в Башкирском хореографическом колледже имени Рудольфа Нуреева. Затем поступила на педагогический факультет Академии русского балета имени Вагановой, который окончила в 2010 году. С 2010-х стала вести занятия в Уфимском государственном институте искусств имени Загира Исмагилова (УГИИ), с 2021-го – старший преподаватель кафедры «Хореографическое искусство».

«Русский балет – это преемственность традиций, фундамент его будущего – в непрерывной передаче опыта от учителя к ученику. Сейчас идёт смена поколений и на нашем поколении педагогов лежит задача сохранить суть великого сценического искусства, не потерять его в нынешнем изменчивом мире. Огромные надежды возлагаются на молодёжь, однако сейчас среди поступающих слишком много детей с неоправданно завышенными амбициями, что неизбежно приведёт к негативным последствиям для балета. К сожалению, родители этих детей зачастую не хотят этого понимать, – считает Айслу Ганеева-Панина.
– Башкирский балет держится на том, что мы придерживаемся своих корней. Но национальный колорит в наших спектаклях должен органично вырастать из самой хореографии, а не интегрироваться искусственно без всякой смысловой нагрузки. При этом крайне важно, чтобы у нас продолжали ставить и классику, чтобы артист балета имел возможность оттачивать как свою технику, так и выразительность. Сегодня у нас в республике есть все возможности, чтобы растить своих артистов – свои колледж, институт и театр. Но нужно создать условия, чтобы наши выпускники чётко видели перспективы и сами хотели оставаться на родине».

Асеф Джафарли